Царевна-лягушка для герпетолога

– Ты свои дореволюционные дремучие замашки-то брось! – еще раз убедившись, что я расположилась согласно плану в стороне от линии огня, строго глянул на сотника Атямас. – Она сейчас не девка, а боевой товарищ. Если по-вашему, преудалая поляница. Можно подумать, не царицы тут государством управляют.

– Вот то-то и оно, что если бы вместо этих разряженных куриц на престоле сидел нормальный князь, – мечтательно протянул Доможир, – не валилось бы каждый год на наши бедные головы всякое лихо.

– Это какой же такой князь? – пожевывая самокрутку, недобро прищурился Кочемас.

– Не тот ли, который к нам из-за реки Смородины лезет? Можно подумать, ему одной Нави мало!

– Разговорчики! – сердито цыкнул на болтунов Сурай. – И вихры рыжие приберите, чтобы змей не заметил.

О приближении чудовища возвестил басовитый многоголосый рев, некстати напомнивший мне анекдот про Змея Горыныча, который хором пел не в лад. Следом поднялся ветер, пригнувший к земле не только молодые деревца, но и верхушки вековых дубов. В воздухе запахло серой, повалил густой дым, и вскоре на небе появилось стремительно приближавшееся облако, которое в пределах видимости сформировалось в чешуйчатое черное тело о шести головах на подвижных шеях.

Впрочем, до того, как я рассмотрела рисунок чешуи, напоминавшей каменное оперенье, и даже пересчитала количество голов, я увидела огромные кожистые крылья, которые и держали эту махину в воздухе. Уж не знаю, какими ресурсами обладала местная авиация, но даже в нашем мире против такого змея пришлось бы задействовать стратегические истребители-бомбардировщики.

В воздухе дракон напоминал ракетный крейсер, вроде «Белого лебедя». Только помимо густого антрацитового окраса обладал странной аэродинамикой. Казалось, он делал кобру и летел задом наперед. Ибо шесть огнедышащих голов напоминали изрыгающие плазму сопла, а длинный мускулистый хвост походил на клюв истребителя.

Впрочем, все эти наблюдения и невольно напрашивавшиеся сравнения с авиашоу пришли уже потом. В тот миг я от всей души пожалела, что не осталась дома.

Причем не в Красной слободе с Верой, Аглаей и Настасьей, а в родной Москве, как настоятельно советовал Никита. Какие там крылья, на которые я уповала? Я чувствовала себя оглохшей, ослепшей букашкой, наглотавшейся дыма с песком и боящейся даже голову от земли оторвать, чтобы откашляться. Единственным ориентиром, не позволившим мне в тот момент сойти от ужаса с ума, оставались руки Левы, прижимавшего меня к земле.