Царевна-лягушка для герпетолога

– Вдруг с чудовищами сражаться придется, а у него и меч, и кольчуга есть.

– Не каждый меч может вражьи головы сечь, – со странным выражением усмехнулся Левушка. – Впрочем, спина у Никиты крепкая, хоть поклажу тащить сгодится.

Насчет поклажи я хотела обидеться, но передумала. Что толку языком трепать, вот как до дела дойдет, так посмотрим.

С родителями сложностей, к счастью, не возникло, и я до сих пор не уверена, а не находились ли они во власти какого-то гипноза или морока.

Папа, дохнув на меня хорошим коньяком, только спросил о самочувствии будущей невестки и, что-то беспечно напевая, ушел распаковывать подарки.

Мама, которой я усердно помогала расставлять по всем имеющимся в доме емкостям бесчисленные букеты, порывалась Ивану позвонить. Отец ее отговорил, прозрачно намекнув, что старший из ее сыновей уже не ребенок.

По поводу планов поездки в лесную глухомань на Оку возражений тоже не последовало. Папа только усмехнулся:

– Интересный у твоего брата, однако, способ ухаживать за девушками.

Или у них, у биологов, так принято?

– Да Василиса все детство лето в таежных стационарах с родителями проводила, – почти не соврала я. – Она еще и рыбачка заядлая. Нам с Иваном до нее далеко.

– Вещей теплых побольше возьмите, – переживала мать. – Ночи стоят холодные. И не сидите на голой земле.

Дело оставалось за Никитой, и, поскольку звонить в такой поздний час я постеснялась, я отправила ему сообщение в личку.

Мы с ним и прежде, случалось, чатились до рассвета, так что мама потом ругалась, а Валентайн выразительно намекала на то, что ночь – время вовсе не для разговоров.

«Какие извинения! Я все понимаю», – тотчас отозвался Никита, сопроводив сообщение кучей стикеров с зайчиками, птенчиками и сердечками.

Предложение отправиться спозаранку в поход на Мещеру он тоже встретил с энтузиазмом, только спросил, не захватить ли удочки. Я написала в ответ, что в таком деле больше пригодятся кольчуга и меч, но более подробно расписывать не стала.

Все-таки дела лучше обсуждать при личной встрече. Мы договорились, что я завтра утром за ним заеду и все объясню.

Несмотря на усталость, спала я плохо. Едва забывшись сном, я видела то искаженное болью лицо и покрытые волдырями руки Василисы, то открывшийся в зеркале проход в подземелье. Во сне мне казалось, что из пустой рамы до сих пор сквозит.