Царевна-лягушка для герпетолога

Хорошо, что этим маршрутом я ездила с самого детства достаточно регулярно и не боялась заплутать в путанице выходов и переходов. И все равно мой путь до вокзала напоминал полет воробья, залетевшего в метро погреться и пытающегося найти дорогу обратно на улицу. Не помню, как я прошла металлоискатель, когда и как вылетела на перрон. Поезд уже сигнализировал о закрытии дверей. Я сделала последний рывок и, не чуя под собой ног, влетела в тамбур, едва не оставив на улице многострадальный рюкзак.

– Ах вы волки серые! Вы что же это, сбежать от меня надумали! – к тому времени, когда я, соблюдя все формальности, добралась до своего вагона, я уже обрела способность говорить и дышать, хотя с растрепанными волосами напоминала опять какое-то Лихо Одноглазое.

– Говорил же я тебе, что дурацкая эта затея, и что она успеет, – невозмутимо улыбнулся брату Левушка, закидывая на верхнюю полку вольготно разместившуюся на моем сидении палатку и туда же помещая мой рюкзак.

– А что же ты без Никиты? – поддел в ответ меня Иван. – Опять твоему богатырю оказалось недосуг?

Хотя мне больше всего хотелось рухнуть на кресло и то ли расплакаться, то ли просто отдышаться, брат перешел границы дозволенного.

– Никита больше никакой не мой, – заявила я решительно. – И, кажется, моим никогда и не был. А ты тоже хорош, – добавила я, не в силах сдерживаться. – Сколько я страху натерпелась, когда Василису с дудочкой обороняла, сколько потом за нее переживала, а ты спал, как чурбан.

Лучший способ защиты – это нападение. Вот только, встретив беспомощный, растерянный взгляд Ивана, мне захотелось немедленно брата обнять, как в детстве, когда мы боялись грозы или долго ждали с работы родителей. Кажется, Лева ему так ничего и не рассказал, а теперь все, что Иван видел во сне, ему вдруг припомнилось, сделалось явным, и оттого притупленная сборами боль утраты резанула его с новой силой. А ведь, судя по глубоким теням под глазами, брат всю ночь не спал.

– Кто будет кофе? – примирительно спросил Левушка, доставая откуда-то ароматно пахнущие стаканчики и сэндвичи в фирменных обертках.

Когда Иван отошел, чтобы помыть руки, Лева внимательно оглядел мой растрепанный вид и нахмурился.

– Он тебя не обидел? – тихо спросил он, имея в виду Никиту.

Хотя он говорил спокойно, на его скулах играли желваки.

– Не успел, – хмуро ответила я, а потом тихо уткнулась в Левину грудь, не имея сил даже заплакать.