Вот это конец отпуска!

Болело еще сбоку, но дышал я без проблем, а значит, ребра не сломаны. Гул в голове постепенно стихал. Регенерация у оборотней отменная, но не мгновенная, как у Росомахи или Дедпула из комиксов про Людей Икс.

В коридоре так никто и не появился, значит все-таки музыка, что продолжала играть на первом этаже, сгладила нашу драку. Пора идти дальше, зачистить этот этаж. Неприятно будет, если я спущусь вниз, начну отвлекать, а меня сзади кто-нибудь тюкнет по голове, потому что я не проверил комнаты. Чуткий слух подсказал, что минимум еще двое на этаже где-то прятались.

Часы показывали половину двадцать третьего

Время тратить на обыск тел павших слуг не стал, а просто затащил в комнату, из которой вышел каратист. Ничего интересного в ней я не обнаружил. Две солдатские кровати, шкаф, стол с чайником, какая-то снедь. Из оружия-пара телескопических дубинок.

Так на этом этаже горел свет в четырех окнах. Одну комнату я уже осмотрел. Хочу заметить, что вампиры все таки в ГДО обосновались давно, судя по новым замкам, врезанных в двери.

По памяти нашел вторую комнату, дверь в нее была закрыта. Я не стал ковыряться в замке или выбивать ее, чтобы не привлекать внимания других слуг. Полминуты постоял, прислушиваясь, чтобы понять есть там кто или нет. Моего волчьего слуха хватит, даже дискотека снизу не мешает. Мои ожидания подтвердились, там никого не было. По крайней мере, живых. Ладно, потом зачистим, когда «Воланд» прибудет.

Дверь в третью комнату была приоткрыта. Рядом с ней почувствовал себя неладно, волосы зашевелились на затылке, а кожа покрылась мурашками.

Рукой, свободной от пистолета, взялся за дверную ручку и открыл ее наружу.

Изнутри помещения подуло мертвецким холодом и затхлостью, мне хватило одного взгляда понять, чьи это хоромы. Старый диван, укрытый черным пледом, над ним горел светильник, огня которого едва хватало, чтобы осветить все помещение. Непонятного цвета обои были почти оборваны, обнажив обшарпанные стены, разукрашенные не понятными символами. В углах и с потолка свисала паутина, с налипшей на нее пылью.

Ветхий стол, накрытый красной тканью, возле окна. На нем стояли чучело черной кошки, стеклянными буркалами глазевшая на меня, набор толстых и тонких свечей из красного и черного воска, лежали какие-то книги. Все убранство завершали перевернутые церковные иконы. Похоже, силу он черпает из ненависти к Богу. Рядом со столом высился шкаф, с забитыми полками толстыми фолиантами. Против желания войти воспротивилось все мое волчье нутро.