Маг особого назначения

— Ну, конечно, скучал, — искренне ответил я, целуя розовую раковинку очаровательного ушка, спрятавшегося в облаке рыжих волос. Бог с ним, с перепуганным эхом, главное, чтобы сторонний наблюдатель за этим эмоциональным спектаклем не разглядел, что к Стрельцову прибыл его самый любимый, самый надежный соратник.

На поднятый Роксаной шум на палубу дракабля вышли Мажеровский и Эллина. Бывший маг отсалютовал гостье капитанской фуражкой, Эллина взяла его под руку, и они стали неспешно спускаться по трапу. Эта парочка сегодня ночевала на дракабле, в романтической обстановке.

Моя идея, между прочим: стараюсь ненавязчиво приучить их к возможной экстренной эвакуации. Или эмиграции. Тут уж, как получится…

Роксана поздоровалась с хозяевами, бывший маг галантно приложился к ручке гостьи, мурлыкнув комплимент. Ведьма просто расцвела, услышав его, задорный взгляд без слов сказал: знай наших! Не дожидаясь, пока Азар откроет дверцу магбиля, Роксана нырнула куда-то на заднее сидение магбиля, и нашему вниманию предстала крохотная дамская сумочка на длинном витом ремешке.

На застежке сумки золотом сверкнул витиеватый вензель, Роксана повесила сумку на плечо и подхватила меня под локоток. Мажеровский, сияя как медный пятак, жестом пригласил всех пройти в замок. Я обнял ведьму за плечи, и наша процессия двинулась следом за Александром и Эллиной.

Войдя в мою комнату, Роксана придирчиво осмотрелась, очаровательный носик брезгливо сморщился, будто я привел её не в одну из комнат старинного замка, а в дешевый бордель.

— Марк, слада ты моя, — запричитала она на манер деревенской плакальщицы. — Все по чужим углам скитаешься, на чужих подушках лысину наживаешь (я невольно провел рукой по рано поседевшей, но вполне еще густой шевелюре. Ну и шуточки.). Когда же у тебя свой то дом будет?

— Кто его знает, — протянул я неопределенно, пожимая плечами.

— У меня есть идея, — вдохновенно заявила Роксана, плюхаясь в кресло. — Ты женись на мне! У меня сам знаешь, дом огромный.

Мама (старая колдунья-повитуха) тебя любит (да уж!), папа (полицейский на пенсии, устроивший при нашем первом знакомстве форменный допрос) вообще в тебе души не чает. Живи и радуйся! Будете с папенькой вино глушить, песни петь революционные. А как напьетесь, мы вас в чуланчик свалим, в прохладный. Как папенька захрапит, так я сразу к тебе под бочок приду. Согрею.

Она может. Более пламенной натуры я еще не встречал.

— Я подумаю, — пообещал я.