Маг особого назначения

— Ваше время вышло, — сказала Анна Карловна, подхватив саквояж и направляясь к дверям. Но я не позволил ей уйти вот так, не попрощавшись.

— Даже не думайте. Пока я не договорю, вы отсюда не выйдете. Если, конечно, вы хотите благополучно вернуться к своим пациентам.

Последняя фраза ей явно не понравилась.

— Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что на обратном пути вас ждет встреча, скорее всего, неприятная. Но если вы будете четко следовать моим инструкциям, все разрешиться благополучно.

Окинув меня тяжелым взглядом, целительница вернулась в кресло и вновь отгородилась саквояжем.

— Проблема в том, — перешел я непосредственно к делу, — что вас на обратном пути, скорее всего, остановят, и опять будут задавать вопросы о самочувствии Мажеровского. И обо мне. Не показываете вида, что ждали этой встречи, ведите себя непринужденно, может с легкой тенью удивления…

— Молодой человек, — с грустью перебила она меня. — Давно минуло то время, когда меня можно было чем-то удивить. За долгую практику я такого насмотрелась…, — она махнула рукой, не вдаваясь в подробности.

— И все-таки, — продолжил я настаивать на своем. — На вопросы отвечайте спокойно, особо не упрямьтесь, но в ответах будьте осторожны и расчетливы. Главное – это ваша основная заповедь «Не навреди».

— Я о ней никогда не забываю, не переживайте, — сухо ответила она.

— Замечательно. По Мажеровскому отвечайте: находится в добром здравии и твердой памяти, как любой нормальный человек, может забыть о каком-то пустяке, но это его не угнетает, скорее наоборот.

Целительница щелкнула замком саквояжа. На свет появилась склянка с прозрачной жидкостью.

— Молодой человек, вас не затруднит подать мне стакан?

— Да-да, конечно, — засуетился я. Накапав из склянки капель пятнадцать, целительница зажмурилась и лихо опрокинула стакан. На секунду замерла, потом её всю передернуло, так что даже у меня скулы свело. Наконец, она открыла глаза и чуть смущенно пояснила:

— Нервы, батенька.

Неожиданно мне стало стыдно. Я взваливаю такое серьезное и опасное дело на хрупкие плечи пожилой женщины, которая и так отдала всю жизнь нелегкому и часто неблагодарному труду целительства. Вероятно, она заметила на моем лице тень внутренней борьбы, потому что поспешила заверить:

— Не волнуйтесь, я справлюсь.