Маг особого назначения

Цветная мозаика на полу перемигивается с фресками, изображающими на потолке голубое небо с мазками облаков и любопытными мордашками шкодных амуров. Стены одеты в дорогие шелковые обои, вдоль стен стоит резная мебель: мягкие стулья на гнутых ножках, диваны, манящие упругостью сидений. Такой мебели я даже в королевском дворце не видел. Все сделано на заказ и, скорее всего, в штучном экземпляре. У каждого предмета обстановки свой колорит, своя изюминка, и в тоже время в целом все сливается в гармоничный ансамбль.

Интересно взглянуть на человека, способного окружить себя такой обстановкой.

Сразу же почувствовалось присутствие в замке женщины. Я её еще не видел, но её рука чувствовалась в незначительных, но милых пустячках вроде фарфоровых статуэток на каминной полке. Да и обилие мастерски подобранных букетов во всевозможных вазах и вазонах говорят о том же. Мужчина таких деталей просто не замечает.

Тролль в гостиной задерживаться не стал, и я невольно совершил небольшую, но познавательную экскурсию по замку.

Чувство прекрасного нигде хозяина не подвело, вся обстановка без ложной вычурности говорит о жизнелюбии. Здесь отсутствует налет музейности, присущий многим особнякам, каждая вещь верно служит по мере возможностей.

Наконец путешествие подошло к концу. Миновав несколько длинных коридоров и череду комнат, тролль остановился у тяжелой, украшенной затейливой резьбой, двери. Если я хоть что-то в этом понимаю, резьба несет не только декоративный смысл, в глаза бросилась пара символов, явно сплетенных в охранный амулет.

Тролль широко распахнул дверь, пропуская меня внутрь. Ничего не оставалось делать, как следовать приглашению.

За дверью, как я и предполагал, оказался кабинет. Бросилось в глаза обилие книг, расставленных на полках огромных шкафов. В углу у окна блеснул стеклом огромный аквариум с одинокой пучеглазой рыбиной, лениво помахивающей длинным шлейфом хвоста. У окна, распахнутого настежь и прикрытого прозрачной кисеёй, стоит огромный стол, на полированной столешнице которого разместился малахитовый письменный прибор, какие-то бумаги и пресс-папье в виде летучей мыши, единственного предмета в кабинете, отдаленно напоминающего о роде занятий хозяина замка.

Сам хозяин сидит за столом в кресле с высокой спинкой, вечное перо в его руке проворно бегало, усеивая лист бумаги аккуратными буковками. Сложилось впечатление, что мое присутствие осталось незамеченным, поэтому я сдержанно кашлянул в кулак, ускоряя события.