Без пяти смерть

Он меня любил, как дочь… Опираясь на дрожащую трость, Боресен ушел искать эскайры.

— И сколько вы планируете оставаться моим надзирателем?

Я сверлила мужчину взглядом.

— К счастью, сроки этой проверки стали крайне расплывчаты. Как я уже говорил, несколько месяцев я точно буду здесь.

Я прикрыла глаза. Надеюсь, жизнь мага-оперативника ему быстро надоест, и он вернется обратно в столицу, к их комфорту, удобствам и роскоши. Определенно, он не выдержит месяца. Да даже недели!

Боресен вернулся с ящиком из кварца, в котором лежали браслеты-наручи из потемневшего серебра.

По их поверхности шли резкие линии переплетавшихся рун, а сверху в центре вплавлены черные, длиной чуть больше мизинца, камни — геотиты. Под браслетами нашлись два крохотных кинжала, по которым змеились те же самые руны. Пришлось раздеваться, закатывать рукав рубашки. Одновременно с Веумом я надела браслет на левую руку. Также синхронно, будто заранее готовились, мы взяли кинжалы, надрезали ладони. Мужская рука коснулась камня в моем браслете, а моя — в его. Ладонь ожгло, к ней будто пиявка присосалась, зато, когда убрала руку с украшения, от пореза остался тонкий белый шрам. Камни вспыхнули, и между ними повисла синяя ниточка связи.

Я выдохнула. Теперь Веум всегда сможет найти меня, как я — его. Где бы мы ни оказались. Что бы ни случилось. Я бы долго еще смотрела на нить, видимую только нам двоим, если бы Боресен не хлопнул крышкой ящика так, что по залу пошло эхо.

— За работу, Иронта, — сказал он строгим голосом начальника.

— Так точно.

Я кивнула, покидая зал. Обессилевших магов совета куда-то забрали, а в коридоре стояла давящая тишина. В родном ведомстве я, напротив, застала панику и отчаяние. Ими буквально пропитались этажи, над которым жужжал гул сплетен. Никто не кричал, все говорили шепотом или же максимально понизив голос.

— Иронта! Ты жива!

Слух о том, что я вернулась, добрался до кабинета быстрее меня, и напарник вышел мне навстречу, обнял, чуть не задушив. Вырваться из его огромных рук не получилось — прежде Уннар ощупал меня, убедился, что всё в порядке.

— Уннар, тише! Что случилось?

Спасая от ощупывания руку с эскайром, я повернулась лицом к каморке. Там почти висела на двери Элихи — молодая девушка с длинной косой толщиной в кулак, работавшая в должности помощницы и смотрительницы этажа. Кажется, она шептала благодарственную молитву, не обращая внимания, что наступила себе же на подол серого форменного платья.