Книга четвертая. Угрюмый герой

Никак не пойму, то ли они жулики, то ли благородные, то ли всё вместе. В Хайкорте было проще, там мне приходилось общаться либо с нежитью, либо с весьма странными живыми. Подданые Незервилля и их интересы были понятны «от» и «до». Здесь ситуация другая, я даже не уверен, чего именно хотят эти два мутных орка.

Ответ на этот незаданный и, признаться, не особо волнующий меня вопрос я получил спустя три пересадки, когда мы уже приближались к некоему железнодорожному нексусу, откуда должны были сесть на поезд прямо до границы между Барджайей и Затрандой.

Выйдя в туалет, я по возвращению обнаружил двух братьев в весьма двусмысленной позе: Владен полулежал грудью на койке лицом вниз, а Теовальд, держа брата за волосы и упершись ему коленом в спину, с оттяжкой перерезал зеленое орочье горло. Получалось у них не очень – у верхнего постоянно пропадал упор с колена, а нижний, несмотря на разверстую рану, усиленно дёргался, хлюпая, сопя, и заливая брызгающей кровью всё подряд. Глаза Волди, наблюдавшего всё это с верхней полки, были по пять рублей каждое.

– Испытываю весьма сложные ощущения, – признался я верхнему орку, держа его на прицеле бывшего бандитского пистолета, – Вроде бы подобная ситуация у нас никак не оговаривалась…

– Подождите, мастер Мадре! – прохрипел Теовальд, удерживая брыкающеесяи не желающее умирать тело, – По-дож-ди-те!

– Не могу, – признался я, чувствуя, как подступают негативные ощущения от «нетерпимости законника», – Мне срочно нужно объяснение, господин Кринхальзер!

– Я… вам… плачу! – возмутился продолжающий убивать брата орк.

Ну, или точнее, удерживать убиваемого, который, вроде бы, так активно себя вести был не должен.

Для «нетерпимости» это аргументом не являлось, пришлось принимать меры. К счастью, висок орка-аристократа немногим отличается по прочности от человеческого, а бандитский нож, который я оставил себе, был хоть и сточен наполовину, зато с толстым обухом. Этим вот полушилом я пробил голову удивительно живучего Владена. Мизерикордия как она есть.

Вполне легитимно, учитывая, что разрезанное горло ничем не заштопаешь.

– Объяснение! Быстро! В двух словах! – зло рявкнул я, выбивая легким шлепком нож из руки Теовальда. Внутренности и голову жгло и крутило.

– Это не мой брат! – завопил Теовальд, хватаясь за отшибленную руку, – Он убийца или шпион Барджайи!

– Дока…за…тель…, – прошипел я, удерживаясь из последних сил. «Нетерпимость» крутила очень сильно, превращая тело в сжатую пружину, испытывающую острые мучения.