Ценнее жизни

— Мужчина, темноволосый и худощавый.

Можно сказать, что моя работа была выполнена, потому что найти того, в чьё тело вселяется Коварж практически невозможно. На улице окончательно стемнело, квартиру освещала лишь подсветка от кухонного гарнитура, а я опустила глаза на собственные сцепленные ладони. Они больше не дрожат, а Ириам под боком успокаивает родным теплом.

Диодный блик скользит по её шерсти, касается моих обнажённых ступней и отчаянным отблеском пытается дотянуться до рук. Дворжак звонит кому-то, даёт отрывистые команды, злится.

Но что стоят его усилия против почти нематериальной субстанции? Бесполезный пшик.

Я не замечаю, как поворачиваю руку то левой, то правой стороной, подставляя ладонь под падающий с кухни свет. Удобно — даже в полной темноте диодная лента освещает всё объединённое пространство кухни-гостиной. Широкое кольцо ловит блик, отражая то в потолке, то на подлокотнике дивана. Простое, подаренное родителями давным-давно — единственное украшение, которое я никогда не снимаю.

Алмазная гравировка в виде абстрактных чёрточек даже после стольких лет выглядит как новая.

Ещё один отблеск заставляет застыть, глядя расширившимися глазами на знакомое до последних царапинок кольцо.

Нет.

Этого не может быть!..

***

Обрисовать ситуацию оказалось легко, вот только Важек — ведьмак, заступивший на дежурство — не разделял его воодушевления. Он практически дословно процитировал Мареку то, что успела рассказать ясновидящая — шансы, что они смогут найти и поймать вампира, мёртвого уже 260 лет, практически равны нулю.

Но ему не впервой было проворачивать невозможное, поэтому короткая, но эмоциональная речь Важека его не впечатлила.

Что он знает о душах? Да практически ничего! Значит, начать надо с архивов отдела, и съездить к отцу не помешает — библиотеке Джерка Гавела могли позавидовать и университетские хрыщи.

Тени столько времени впустую рыли землю носом, в прямом и переносном смысле, что упускать этот шанс не имели никакого права! Они должны найти способ прижать одуревшую от безнаказанности тварь! Но сначала стоит сказать спасибо.

Вот только говорить было некому. Только сейчас он заметил прижимающуюся к его ноге собачонку, трясущуюся и едва слышно поскуливающую. Ольгу колотило. Крупная дрожь охватила тело ясновидящей, она смотрела на свои ладони и шептала что-то на незнакомом ему языке.

Доля секунды понадобилась Мареку, чтобы убедиться в отсутствии радужки — настолько расширился её зрачок.