Джинны поневоле

То, что Ваненко являлась студенткой-заочницей факультета иностранных языков, нисколько не уменьшало ее вину, и не оправдывало ее измывательств над русским языком коллег. Директор кафе вместо привычки говорить "заплотят" завел себе небольшой нервный тик век, который начинался с появлением Ваненки. Тихая, скромная бухгалтерша Инна, автор слова "сдесь" на рекламке, помещенной в витрине кафе, открыла в себе голос необычайной могуты, и вкладывала всю его могуту в истеричный вопль: "Ваненка, вон отсюдова!!!"

Помимо прочих недостатков, у Ваненки была дочь четырех лет, очаровательная временами.

Эти времена наставали, когда детка оставалась дома с бабушкой, избавляя кафе от своего утомительного присутствия. Сегодня она присутствовала... Подумаешь? О, нет! Вам не понять...

Когда терпение Беляева уже почти истощилось, он рискнул спрятаться в курилке и нарвался на Ваненку- старшую. Неизвестно что хуже. Или хужее? Все, что он мог сделать, чтобы не вызвать со стороны Люды нового приступа иронии, это смолчать.

Ваненка наступила задом на подоконник и, прищурясь, пускала дым в кафельную стену курилки. Привязаться к молчавшему Беляеву она не могла, что лишало ее возможности приятно провести время, и поэтому, когда ее свистнула Тоня Макарова, она с радостью умчалась обслуживать клиентов.

- Странные морды, следи за чашками, - интимно сообщила Макарова и отделилась по дороге к залу. Люда кивнула и кинула в рот жвачку "Love is".

Прочла на вкладыше, что "любовь - это смотреть его любимый фильм в сотый раз". Она смяла вкладыш и, хмыкнув, подумала, что если бы она посмотрела Колюнин любимый фильм: "Одиссея 2000" сто раз, то у него был бы шанс смотреть на нее в приемной психушки. Причем, в буйном отделении.

Она вошла в зал и сразу поняла, о ком говорила Макаронина. Три девки и парень сидели за центральным столиком и очень уж оживленно обсуждали меню. Люда оценила профессиональным взглядом их одежду, и у нее создалось противоположное Тониному мнение об их намерениях.

Натуральные ткани классической расцветки у девушек, вероятно, свидетельствовали о работе в каком-нибудь жилищном агентстве или салоне, а простой наряд парня говорил о нежелании выделяться, и, в то же время, о вкусе.

На центральном столике лежало особое меню, как раз для этой четверки.

Люда приблизилась, сделав приветливое лицо.