H.I.D.A

Она ведь и минуты не может без алкоголя. Всякий раз как мы садились есть, у нее на столе пиво. Порой она мне напоминала какого-нибудь американского стереотипного дальнобойщика, который вернулся домой после рейса и везде с собой таскает упаковку пива, полностью заменив им питьевую воду.

Ну я пользуюсь случаем. Мне не удавалось в прошлом нормально выпивать. Точнее алкоголь вообще не действовал на мое усиленное тело, и я вообще не понимал его значимости. Но сейчас было хорошо. Тело, пока еще не усиленное настолько, чтобы выработать иммунитет все равно сопротивлялось алкогольному отравлению, чему я был рад, но дело теперь в другом.

Мне просто нужно выпить больше, чем кому-либо чтобы опьянеть. Вот и все.

— Поэтому ты теперь решила оторваться за все время?

— О да-а-а-а, — расплываясь в улыбке подобно Чеширскому коту ответила она, — Но ты не волнуйся, это ненадолго.

— Надеюсь, — протянул я, продолжая осматриваться по сторонам.

В принципе кроме этого занятия мне ничего и не оставалось. Мы и так с Ви наговорились друг с другом, от чего могли позволить себе посидеть в тишине, не обмениваясь какой-либо информацией.

Все равно потом вернемся в мою квартирку.

Зал был очень вместительным и широким. По центру около барной стойки расположились бильярдные столы, над витриной с алкоголем висел телевизор, показывающий местные соревнования по футболу. Даже не знаю кто с кем играет, я не фант чего-то подобного. Опять же, из-за своего занятия в прошлом.

Дальше бильярдных столов образовывалось пустое пространство, которое использовали как своеобразный танцпол для тех, кого эта дрянная странная музыка вообще заставляла плясать.

Может от отчаянья начинают? Мне их не понять.

Вообще за все это время пребывания в новом теле и попытках привыкнуть к моей новой жизни, я часто ловлю себя на мысли, что эта самая жизнь проходила мимо меня. Да, я спасал мир, порой миры, видел такое от чего у всех людей глаза на лоб выскакивают и рассудок улетает в бесконечные дали, но все это было связано с геройством.

Отдавая всего себя этому занятию, я лишился самого главного — жизни. Мне не удавалось найти для себя какое-то хобби, всякий раз как я чем-то занимался, приходилось срываться с места чтобы остановить злодея. Те, кого я считал друзьями из «Сентинела» частенько собирались вместе и звали меня, но мне все не удавалось найти время. Я всегда спасал мир. От этого прямо сейчас, я чувствую, что не узнаю этот мир. Точнее я в нем как чужой.