Тайна Безмолвного Леса. Город Призраков

Сагир вздохнул, вспоминая, как сам отказался от него, полагая, что таким образом не сможет управлять своим южным куском Безмолвного леса. На самом деле это было правдой: имея регистрацию на Хандрозе, ты не мог стать гражданином Дельты или её колонии в Андеадлинге, и наоборот.

— Понимаете, у меня там отец.

— Понимаю. У меня тоже.

— Но ты его можешь видеть хоть каждый день, а я не могу.

— Я тоже не могу. Он планетарный изменник, находится в специальном секторе пыток.

Как ужасно это всё звучит! Хуже преступников вселенского масштаба для Хандрозцев может быть только планетный изменник.

К ним хандрозцы относятся с особым трепетом и заключение у них пожизненное. Чтобы было кому работать на черновой работе на благо Хандроза.

***

Ольга рылась в своей кладовке в поисках хоть сколько-нибудь приличного платья для встречи с Лавуа. Директор школы, где училась её внучка, пригласил её в ресторан. И, хоть он сказал, что это будет официальная встреча, почему-то женщина шестым чувством осознавала, что нет.

Кладовка давно уже превратилась в настоящий склад и ночлежку для собак. Здесь был двухэтажный мягкий домик для Бони и Туси, покрытый бежевым ворсом. Рядом с ним покоился древний телевизор годов эдак семидесятых. Куча коробок с обувью, банками, каштанами, собачьим кормом, старыми тряпками, замусоленными игрушками животных и прочей требухой, которая в целом была полезной, но не факт, что вообще могла бы пригодиться старушке.

Под потолком висели веники из разных трав, которые, если задеть их макушкой, непременно осыпались, грустно роняя свои соцветия и листья на пол.

А потом это нужно было обязательно собирать веником, чтобы не было мусора.

Но конечно, по большей части, эта кладовка использовалась как гардероб. Ольгу не интересовали тома сочинений Мерлина, которые вследствие своих габаритов, не вошли ни на одну книжную полку в доме. И не интересовали её веники, каштаны и банки. Она примерно представляла, как выглядит нужная ей одежда, но не была уверена, что не пустила до сих пор её на ветошь или не продала на рынке.

— Вот оно!

Наконец на неё смотрело одиноко висевшее на вешалке в самой глубине изумрудное платье с чёрным поясом. Ей шёл зелёный не потому, что она была наполовину ведьмой, но потому, что у неё были карие глаза.

Ундина надела платье и чёрные туфли-лодочки на коротком каблуке. Сделала макияж и даже попыталась как-то уложить непослушные редкие волосы.