Последний Орден Инквизиции

Ушло почти пять лет, чтобы вырезанные собственными руками деревянные тотемы и вручную созданные амулеты начали правильно резонировать, создавая область покоя для камлания и медитации в любое время дня и ночи. Даже в худшее время для шаманских практик, полдень, своё собственное капище позволяло расслабиться и почувствовать себя в убежище, а в остальное время практиковаться в шаманизме.

На еловые ветки, уложенные в несколько слоёв, чтобы не простудиться, положена циновка, сверху на неё завалилась сама шаманка. Вдох-выдох.

Резонанс не нужно «ловить». Им за последние годы место пропиталось настолько, что достаточно лишь слегка отпустить свои мысли…

Тело моё в безопасности. Я всё ещё в родительском доме, однако при отсутствии ограниченных человеческих глаз подвал выглядит до неузнаваемости иначе. От каждого тотема и амулета тянутся ниточки энергий и переплетаются в своеобразной паутинке. Она создаёт резонанс энергий, чтобы я могла без вреда для себя оставаться здесь.

На столе вылизывается Чернышка, порой останавливается и смотрит на меня серьезными желтыми глазами.

У одного из тотемов ожидает он. Внешне он остался таким же, каким был в последние секунды своей жизни — шестилетним ребенком. После первого успешного камлания он был первым, кого я увидела. И неслучайно. Меня дожидался не рядовой призрак, а мой дух-покровитель во внетелесном мире. Несмотря на юный вид, мудростью превосходит меня на поколения. Если кто-то или что-то истощит меня или навредит на энергетическом уровне, именно он сможет меня «вытянуть» в мир живых в обмен на какую-нибудь игру. Он любит ладушки.

Но никакой грубости, нервов и повышенных тонов — после этого он может надолго обидеться и не появляться, даже когда Шаману будет грозить смертельная опасность. Полное энергетическое истощение несёт за собой кому и смерть.

— Мне кажется, я его видела! — приветствие ни к чему, мы всегда вместе.

— Показы! — требует он, касается моих висков и сквозь поток энергии шаманского тела проходит образ агента.

— Он похоз! — кивает он.

— Мозет пгавда тот самый.

— И что теперь? Идти за ним?

— А ты боишься? — как всегда, прозорливый не по внешности.

— Боюсь, — киваю я, — если я его видела во время вознесения, разве не следует держаться подальше?

На нервной почве я подзываю Чернышку. Чёрная кошка ласково касается меня лапой, даруя немного спокойствия.

— Ты выбгала этот путь! Ты знала, что будет! С пути нельзя сходить! Никогда!

Голос уже не маленького мальчика, но древней сущности. Покровитель.