Последний Орден Инквизиции

Но другая половина была пугающей.

На рисунках более позднего времени во всех возможных деталях нарисованные мертвые дети. Лёха, быстро пощёлкал в смартфоне и продемонстрировал шаманке фотографии, сохранённые из газет. Дела умерших в то время школьников. У каждого рисунка имелась в пару фотография. Изображённое на рисунке, полностью повторялось на фотографии.

— Она и при жизни пришибленной была! — прошептал водитель.

— Забери все рисунки, — шепнула в ответ Чарли, — надо будет показать Марку.

Она спустилась на второй этаж.

В спальнях шуршали ведьмы, на первом этаже Марк продолжал бодро задавать вопросы, а Лао осматривал комнаты. Однако… самая главная комната прошла мимо них. Чарли закрыла глаза и попыталась, не заимствуя резервы из-за Грани, почувствовать на уровне интуиции, где могла быть спальня Раи. Пол отзывался протяжным скрипом в ответ на её шаги. Шаг — скрип — шаг — скрип — поворот — шаг — скрип — остановка.

Шаманка стояла около книжного шкафа, мешающего нормально пройти к лестнице, не задевая его рукой или ногой.

Торчащий, словно сломанный зуб, он располагался в самом неправильном месте. Зачем кому-то держать шкаф в коридоре и спотыкаться об него каждый раз, если книги можно определить в гостиную и или в спальню.

«Чтобы закрывал грязные секретики!» — кивнула себе Чарли и тихо дала знак, спустившемуся с чердака Лёхе.

Спустя минуту, почти беззвучно, два водителя передвинули книжный шкаф в сторону, явив обшарпанную деревянную дверь.

— Её спальня! — уверенно заявила шаманка и вошла внутрь.

В комнату не заходили несколько лет. Судя по разбросанным клочкам обоев, скомканного одеяла и разорванной подушки, кого-то силой вытаскивали из комнаты, а затем двери закрыли навсегда.

— Псс, Оля, Таня! — позвала ведьм шаманка. — Взгляните на это!

Из соседних комнат показались сёстры. Настороженно озираясь, они неспешно вошли в крохотную спальню. Лёха ретировался вниз, чтобы не занимать место. Комната, представляла собой жалкое зрелище. Казалось, в ней жил кто-то, кто сильно её любил, а затем хозяина комнаты заменил комок чистой ненависти.

На стенах и полках угадывались поделки, рисунки собственного сочинения и любовно собранные в композицию наклейки. На шестиугольных нишах, сделанных вручную, умудрились уцелеть некоторые игрушки. На окне покоилась разорванная пополам подушка, вышитая и обвязанная вручную.

— Здесь её мощная энергетика! — выдохнула Таня, ведя ладонью над всеми предметами, что встречались на пути. — Она сама себе делала игрушки.