Ищейки: Часть I

– Отчетливый и очень глубокий. Старый, не в день смерти. Вы же понимаете, что это значит?

- Понимаю, - Рейке кивнул, помрачнев. – Вот тебе и связь – еще один любитель насиловать, э? Если я не ошибаюсь, судья был не женат, ни в каком виде. Работал много, понимаешь ли. И чей укус? Мужской, женский? Только не говори мне, что ты не замерил, док, ни в жизнь не поверю. С твоей-то дотошностью до анатомии и вскрытий.

- Замерил, - Эрех опустил голову, глядя в стол, машинально отметил длинную занозу на гладкой древесине.

И сучок с краю. – Вы правы.

- Ну? – поторопил его Рейке.

Эрех поднял голову, посмотрел сыщику в глаза. Говорить было противно.

- Он маленький. Узкая челюсть, мелкие зубы.

И увидел, как и без того очень светлые глаза человека, сидящего напротив, побелели от внезапной догадки.

- Это детский укус, мастер. Жертвами были дети.

Глава 5. Время чудес

****

Коляска тряслась на камнях, послушно трюхала серая лошадка. Йон держал поводья, рядом скукожился погрустневший док.

Проклятое средство передвижения обошлось аж в пять с половиной лян за ночь.

Деньги Рейке, скрипя зубами, выгреб из собственного кармана, поскольку в кармане мелкого осталось только чтобы не протянуть с голоду ноги. А что поделать, если обоих покойников объединяла, помимо склонности к извращениям, привычка брать наемные коляски у Северных ворот.

Они действительно арендовали их в одной и той же конторе. Не опасайся Йон поминать Рукокрылую даже мысленно, то сказал бы, что лично Судьба постаралась. Владелец вспомнил и привлекательного юношу в университетском мундире, и степенного мужчину в дорогом костюме.

Оба стали наведываться к нему примерно полторы луны назад, коляски брали на ночь. Последний раз непосредственно перед тем как они сдохли.

Туда мразям и дорога. И перерождения им с полным искуплением, безногими, слепоглухонемыми идиотами.

За всю жизнь, проведенную в криминальном мире Альмеррайда, Йон повидал многое. Такое, о чем и вспоминать-то было противно, не то, что рассказывать. Но вот любители детей ему встречались всего-то трижды.

Первый раз был когда Йону едва исполнилось семнадцать и следствие вел не он, а его наставник. Потому от дела в памяти сохранилось только ощущение непередаваемого омерзения. Маленький щуплый человечек, эфесский купец, признавался безо всякого принуждения. Рыдал, размазывая сопли, и пытался оправдать свои действия, покупку пятилетнего мальчика, тем, что собирался его любить. Мол, ребенку лучше с ним, чем в трущобах.