Когда падают ёлки

Парень сел рядом, стянул вязаную шапку и расстегнул куртку. Вынул из кармана мобильник, понажимал на нем кнопки, поизучал мрачным взглядом и отбросил на журнальный стол.

- Сеть не ловит.

- Да, эта квартира как аномальная зона, - здесь и мой собственный телефон всегда терял связь с остальным миром.

Что объяснять? Взрослые люди, понимаем, что с маразмом Вариванны нам не по силам тягаться. Остается гадать, зачем все это было нужно? В мозгу свербит одна единственная препротивная догадка, рассматривать которую ближе нет никакого желания.

Огнеопасно, того и гляди, сгорю со стыда и вместо меня на диване останется кучка пепла.

- Как зовут тебя? - в нашем положении выкать уже просто смешно.

- Вит. А ты Полина?

- Откуда ты знаешь?!

- Варвара Ивановна обмолвилась, - таинственно сказал Вит, Виталий?, и отвел взгляд.

До чего же пугающий ответ. Что бабушка наплела ему обо мне?

- А откуда вы знакомы?

- Это мне за все хорошее, награда.

Ну да, понимай как 'наказание за все грехи'.

- И? - высунуло нос мое любопытство.

- Впервые увидев меня, она воскликнула 'Наконец-то! Витаминка кучерявая, как кстати!'. Уже тогда стоило заподозрить неладное.

Волосы Вита и в самом деле вьются мелким бесом. Не стриги он их так коротко, носил бы шевелюру а ля афроамериканец.

- С этого все и началось. То погадать для дела, то анкету заполнить, кран починить, звонки по ночам, скверные розыгрыши. После общения с ней я побрился налысо, ей назло. Думал, может разозлится и отстанет. Нет, только пальчиком пожурила.

А по бумагам Варвара Ивановна безобидный свободный консультант криминалистического отдела Магнадзора, к которой меня направило начальство.

- Как зовут начальство? - спросила, чувствуя зарытую вблизи собаку.

- Генерал Собакин.

- Геннадий Максимович... - простонала я.

- Что?

Клубок интриг постепенно разматывается, вот что. У кого-то бабушки носки вяжут, салфетки, а моя интриги виртуозно плетет.

- Да они,.. это. Ухаживает он за бабушкой, пару десятилетий уже как.

- Коррупция везде! - Вит рассмеялся, искренне и громко.

Я его веселье не поддержала.

Когда замолчал, тишина окутала нас двоих будто толстое тяжелое одеяло. За окном идет снег, над столом трепещет оранжевый язык пламени. И так уютно, несмотря ни на что. Вопреки неловкости и стыду.

- Прости меня за бабушку.

Вит промолчал. Пересел ко мне ближе и притянул себе под бок.

- Хочешь есть? Я могу поискать в шкафах, может найду из чего приготовить. У бабули обычно шаром покати, но мало ли..