Сказки середины зимы

Самокат

Ляля осторожно приоткрыла дверь в комнату – так и есть, елка! Большая, почти под самый потолок, тихо мерцающая в темноте. А под елкой подарки. Ляля хотела посмотреть первая, чтобы все лучшее опять не досталось Вадику. Ему почти двенадцать и весь мир крутится вокруг него, а Ляля так… перебьется.

Неслышно передвигаясь по комнате, она наступила ногой в лунное пятно и вздрогнула. Временами на нее находило странное чувство, будто это не ее дом и кошка какая-то чужая, и мама – не мама, а совсем другая женщина.

Ляля вздохнула и всмотрелась в темноту. Там, в углу должен стоять стол, покрытый клеенкой, и четыре стула. А дальше – мамина раскладушка и ковер с тремя богатырями на побеленной известкой стене.

Но сейчас ей казалось, что комната изменилась. Стоило ей отвернуться, как она поменяла очертания, подсовывая Ляле темные силуэты незнакомых предметов. И только елка стояла в углу на своем месте.

А под ней самокат – новенький, красивый, с синими колесами. И конечно это Вадику – все ему, а что ей? Ляля пошурудила под елкой и достала мягкий сверток.

Носки. Действительно, зачем церемониться? Ей и так сойдет.

Жгучая обида захлестнула Лялю. Нет уж, самокат она заберет себе, она первая его нашла, и пусть попробуют отобрать. Потянула на себя руль и снова замерла от странного, неприятного ощущения.

Тут что-то не так.

Елка. Она ничем не пахнет. У нее мягкие, неживые иголки из резаного целлофана. А ведь Новый год – это запах хвои и мороза, это ватные игрушки и мерцающие свечки на деревянных прищепках.

Ляля присмотрелась: Снегурочка, куранты и маленькая елочка были ей знакомы, а остальные игрушки будто чужие. И елка чужая, мертвая. И все вокруг незнакомое, будто кто-то подменил ей квартиру.

- Вот ты где! Да что ж это такое…

В комнате вспыхнул свет, и Ляля зажмурилась, все так же прижимая к себе самокат.

- Положи его на место, это для Вадика.

Ляля вцепилась крепче. Его не отберут, это Новый год, и она тоже имеет право на хороший подарок.

- Отдай, ну хватит уже, - в ярком свете комната была чужой и незнакомой.

Как и женщина, которая сначала показалась мамой. - Ну сколько можно, сил моих больше нет! Спать иди!

И глаза у нее были злые-злые.

***

- Вы чего тут?

В дверном проеме стоял заспанный Вадик. Он посмотрел на Лялю, на самокат, на мать, и ухмыльнулся:

- Она обижает тебя? Обижает мою бабулю? Героический правнук уже здесь и не даст тебя в обиду.

Он подошел к Ляле:

- Пусть это будет твой самокат.