Голубка для ворона

Но он сумел заметить, понять и испугаться. Я не боялся, что девушка послушавшись своего друга выгонит меня на улицу: переживу. Пусть будет тяжело в чужом мире, но выживу. В академии нас учили и не такому. Вот только без магии это было проблематично, да и портал я смогу открыть нескоро.

Света тихо подошла к окну на котором я сидел уставившись на улицу. Я видел её отражение в стекле, слышал дыхание, вот только поворачиваться не хотел. Пусть выгоняет, пусть ругается и кричит, главное, чтобы не боялась и не называла меня птичьей кличкой.

Это было обидно, она задела мою гордость. Можно было себя уговорить: она не знала, ты среди чужих, это для моего же блага… Но я не хотел. Из её уст это “Каркуша” — звучало оскорблением.

— Сирион, прости, я знаю, что тебе не нравится, когда я тебя так называю. Но, во-первых, я испугалась. Во-вторых, на гостей нельзя бросаться, это — закон гостеприимства.

Вспомнив Лёшкино: “Давай попробуем встречаться”, — распушился и передернулся. Тут же осознавая, что не имел никаких прав бросаться на парня как на врага, и чуть не застонал в голос.

Да что творится со мной в этом мире? Если бы учитель увидел меня сегодня, даже страшно подумать какое изощренное наказание придумал бы. Он в этом деле мастер. Медитацией и концентрацией на столбе под ледяным дождем я точно бы не отделался. Прикрыв от стыда глаза, прижался головой к стеклу.

— Сирион, я не верю в то, что сказал Лешка. Если честно, вы как два петуха ведете себя. И если я могу понять тебя, то его — нет.

Он, всё же человек, а соображения — никакого.

От такого сравнения захотелось провалиться сквозь землю. Видя, что я никак не реагирую, девушка, решила зайти с другой стороны.

— Сирион, пойдем чай пить. У меня пирожные вкусные, а мы их так и не попробовали… — это было самое дно позора, надеюсь, мои парни никогда не узнают, что меня соблазняли сладким!

Захотелось побиться головой о стену. Происходящее напоминало комедию абсурда. Вдруг меня схватили на руки и понесли на кухню.

От неожиданности вырвалось придушенное: “Кра-а-а…”, — но его проигнорировали с удовольствием усаживая меня на кухонный стол. После такого насилия над собой трудно было оставаться гордым и непреклонным. Особенно, когда тебе под нос, то есть клюв, подсунули сладко пахнущее воздушное нечто…

Светлана спала уже как час, а я вспоминал наше чаепитие. Это, действительно, было вкусно. Но еще и грязно. Никогда бы не подумал, что смогу так извозиться в еде.