Голубка для ворона

Звук отпираемой двери стал для меня музыкой небесных сфер. Когда передо мной появилась лохматая и заспанная голова соседа я практически рыдала, одновременно смеясь от радости.

— Ты с ума сошла, малахольная? Я же только с дежурства, — зевая, парень убрал мой палец со звонка. — Хоть бы дала выспаться… — было видно, что Лешка, действительно, только проснулся. — Ты откуда такая? — его глаза стали квадратными, вновь оглядев меня, побледнел и схватив за руку, втащил в квартиру. — Тебя что, изнасиловали?!

Губы дрожали и не слушались, кривясь то в улыбке, то в гримасе слез.

Говорить не получалось, поэтому отрицательно замотала головой и сунула в руки парня своего спасеныша.

— Это что? Птица? — удивление на лице парня стало просто бескрайним, и я закивала.

Лешка более внимательно оглядел меня и что-то понял для себя, потому что уже более осознанно велел:

— Пойдем на кухню там и поговорим!

Скинув грязные туфли пошла вслед за ним. Положив ворона на практически стерильный стол, сосед заставил меня сесть на стул.

Сам же закружил по своей небольшой кухоньке. Через минуту мне под нос сунули стакан с водой в которой явно что-то было размешано. Принюхавшись и не поняв “что”, подняла на него заплаканные глаза.

— Пей, это просто успокоительное. Тебе сейчас надо, — больше немедля, стуча зубами по краю стакана, выпила все до дна. — О том, что с тобой произошло, расскажешь потом. Сейчас просто кивни: ты хочешь, чтобы я вылечил вот это? — и он ткнул пальцем в направлении ворона.

Кивнув так, что голова чуть не оторвалась, с надеждой уставилась ему в глаза.

Какую-то долгую минуту парень вглядывался в моё лицо. Что он там хотел найти — не знаю. Наконец что-то решив про себя, повернулся к птице.

— Повезло тебе, что я ветеринар, — бросил он со вздохом, но тонкие длинные пальцы хирурга уже порхали над изувеченным телом.

Я никогда не видела как он работает, но любила его руки. Сейчас смотря на них, успокаивалась, веря, что он поможет. Или это лекарство уже начало свое действие?

Осмотр длился долго, и я начала уже волноваться, когда Лешка закончил и подошел к раковине вымыть руки.

Его задумчивое лицо мне не понравилось. И еще больше не понравилось, как он хмуря брови и покусывая губу присел на корточки передо мной. Взяв мои подрагивающие руки в свои, даря тепло и утешение, поднял глаза.

— Свет, вот скажи честно: зачем оно тебе? Птица почти мертва. Выходить её будет очень тяжело. Я уже не говорю о цене на лекарства, которые ты потратишь для её лечения.