Серая Эльфийка. Танцы с саблями

После детдома поступила на факультет иностранных языков. Специализировалась по диалектам Африки. Все хотела в Эфиопию попасть, да папашу родного найти и поговорить с глазу на глаз на его языке. Хоть на французском, хоть на сомалийском — выучила оба. И спросить у негодяя, что он чувствовал в тысяча девятьсот восьмидесятом году, когда после окончания Олимпийских игр улетел к себе, а здесь оставил беременную московскую школьницу — по уши в него влюбленную обрюхаченную глупышку, которая надеялась на пробуждение совести и ожидала вызова.

Не дождалась. Через девять месяцев родилась я — черненькая, в папочку. Что оставалось делать юной красивой десятикласснице с новорожденной негритянкой? В Советском Союзе после холодной войны за железным занавесом такую ждал только позор (а то и вовсе — международный скандал).

Сначала школьница, пока в положении ходила, планировала ребенка предкам сплавить, чтобы учебу завершить. А дальше видно будет. Возможно, так бы и случилось, если бы доминировали мамины гены.

Но не повезло: не удалась в русскую породу, угораздило на свет темнокожей появиться. Как же теперь людям в глаза смотреть? Родители девушки внучку тоже не желали признавать своей.

Меня ждал только детский дом. От мамочки в память только имя и осталось, которое она на клочке бумажки написала, сунула в пеленку и подкинула к дверям. Нарекла она меня Олимпиадой (как же еще) Эфиоповной (подозреваю, даже имени соблазнившего спортсмена не узнала, только страну, из которой приехал) Найденовой (свою фамилию мама не указала, испугалась, что разыщут, поэтому дали самую распространенную в приютах).

Получается, что мы с Наташкой, не просто сводные сестры (потому как свела судьба в одном месте расти), но и однофамилицы.

Вновь обретенные «мамочки» в лице воспитательниц особо с нами не церемонились. Так что слова «нежность» и «ласка» для меня являются синонимами к «непонятное» и «неизведанное». В новом доме все происходило, как в кино. Или, как в сказке, в страшной. Ох, и натерпелась я там.

Сколько слез пролила, сколько раз бита была. Просто за то, что не такая, как все — потому что не белая. Сбегать не пыталась. А куда? Несколько раз доходило до мыслей о самоубийстве, но вовремя останавливалась. Из детей только Наташка со мной и дружила. Спасибо ей.

Как и большинство детдомовских малышей, верила в придуманные мечты. Надеялась, что родители найдутся и все-таки поймут свою чудовищную ошибку. Ждала, когда вернутся и заберут свое дитя.