Дремучий случай

Хотелось отбросить его от себя как гремучую змею. Но я строго напомнил себе, источник зла вовсе не бездушный аппарат. Который, кстати, стоит довольно дорого, и раскидываться им неразумно.

Я молчал, глядя перед собой и задумчиво прикусив губу.

Что-то все не очень хорошо складывалось. Вопрос с проклятием отошел на второй план, и это было уже чертовски плохо.

А что было еще хуже, так это то, что я совершенно не мог предугадать действия Сазана. Я очень боялся снова его недооценить и проиграть. Дело в том, что я заново и заново узнавал членов своей банды.

Пашка оказался любящим сыном, Мох не мелким пакостником, а соучастником настоящего убийства, а Сазан не тупоголовым здоровяком, жаждущим наживы и власти, а убийцей, похитителем детей и шантажистом и уж точно не таким глупым, каким я его считал.

— Рома, что он сказал? — не выдержал Бендин.

— А? — Я вернулся в реальность и несколько раз моргнул, выходя из задумчивости. — Ну да, конечно. — Устало потер переносицу. — Сазан назначил встречу сегодня в полночь в здании для занятий трудами возле школы.

— Интересный выбор, — пробормотал Березин.

— Угу, — согласился я, — ну да черт с ним. У нас не так много времени. Нужно застать его врасплох до того, как он выберется из своего логова и увезет с собой мальчика.

Олеся ахнула от моих слов и снова встала за спиной мужа.

— Ну что, поехали? — просил Березин.

— Может, все-таки позвонить в полицию? — засомневался Алексей Дмитриевич. — Неплохо было бы подстраховаться.

Я закатил глаза. Полиция — самый дохлый номер.

Сегодня Алексей Дмитриевич уже попытался с ними связаться и сообщить о пропаже жены, на что ему не очень-то вежливо ответили, что его супруга — женщина совершеннолетняя, имеет право погулять, вот пройдет трое суток, приходите, пишите заявление. Вот и поговорили.

— Через трое суток пойдете в свою полицию, — напомнил я. — Нам неоткуда ждать помощи, — мой голос прозвучал резко.

Интересно, все эти люди были гораздо старше меня, но они слушали меня, они шли за мной, и я снова почувствовал себя лидером, как раньше в нашей банде Змея.

В банде, в которой меня обвинили в предательстве, но которую я не за что бы не предал. И я должен был разбиться в лепешку, но не подвести людей, верящих мне.

— Поехали, — сказал я и уже приготовился выйти за дверь, как боковым зрением заметил подол белого платья. Никто не смотрел в том направлении, а значит, Жанна специально показалась только для меня.

Я остановился.

— Ты чего? — не понял Дима, стоящий за моей спиной.