Дремучий случай

Рассказал всю правду, как мы с Бендиным оказались в гараже, только об Олесе умолчал. По моим словам, история начиналась со звонка Сазана, в ходе которого он сам сказал, что у него в плену сын моего учителя.

Больше я ни о чем не врал. Не хотелось. Все уже решено до моего появления здесь, еще со слов Клима, меня ждет колония, и даже то, что Сазана и Мохова ждет то же самое, меня не радовало.

Когда меня проводили по коридору, я видел, как в отделение приехала мать Мохова, как она плакала и умоляла отпустить «ее сыночка», что все это ужасная ошибка и он ни в чем не виноват.

Я подумал, что Мох из хорошо обеспеченной семьи, и, вполне возможно, что деньги и слезы его матери, смогут сделать его «невиновным».

Странно, но я даже не испытывал злости по этому поводу. Я злился не на Моха, я злился на себя. А Мох был совершенно прав: если бы я умер тогда на кладбище, ничего бы этого бы не было, все было бы хорошо… Если бы…

На ночь меня отвели в камеру предварительного заключения. Надо же, одного.

То ли преступников в тот день больше не поймали, то ли мне в очередной раз повезло.

Я забился в угол на койке, подтянув колени к подбородку, и так просидел всю ночь. Засыпал и просыпался. Но главным впечатлением от этой ночи было одно — холод.

Жанна не появлялась. И я не знал, рядом ли она, появится ли, если позову. Я не звал. Не то что мне хотелось побыть одному, мне вообще в этот момент не хотелось быть.

Несколько раз за ночь ко мне приставали призраки, бродившие по отделению.

Им было скучно, но в тот момент я не был хорошим собеседником. Некоторых игнорировал, некоторых просил оставить меня в покое.

—Эхе-хе, — сказал мне призрак пожилого полковника, видимо, он здесь работал, а теперь его дух был привязан к этому месту, — не дрейфь, парень, всякое бывает в жизни.

Я не ответил, и он ушел.

Окон в камере не было, и я не знал, сколько прошло времени со вчерашнего дня, понял, что наступило утро только потому, что мне принесли завтрак. Я не стал есть, взял только стакан воды.

И без еды было тошно.

Часа через два после завтрака за мной пришел молоденький младший лейтенант.

— К тебе пришли, — коротко сообщил он и повел меня за собой.

У меня ухнуло сердце. Пришли? Кто? Оксана, чтобы разбить мне в лицо и сообщить, что из-за меня Дима скончался?

Пока я шел по длинному коридору с голубыми панелями, мое сердце стучало, как у канарейки.

Меня привели в комнату для свиданий. И я удивленно распахнул глаза.