Дремучий случай

— И куда же они меня завели? — спросил я, потому что сам уж точно не мог найти ответа на этот вопрос.

— Нельзя идти на поводу таких эмоций, как жалость и сострадание.

Я вскинул брови.

— А разве как ангел ты не должна руководствоваться именно ими?

— Как ангел я должна следить за порядком.

— Это не порядок, что люди постоянно теряют своих близких, — возмутился я.

— Это как раз порядок, — удивительно мягко сказала она, — отодвинь в сторону свою юношеский максимализм, и ты поймешь, о чем я говорю. Мы все рождаемся с какой-то определенной миссией, совершаем ее и умираем.

Это закон бытия, на нем все держится. Я думала, Федор Прохорович объяснил тебе все это, к чему повторяться?

— По вашей странной теории Сазан не мог меня пристрелить, потому что я еще не выполнил своего предназначения, — сухо напомнил я. — Но ты почему-то беспокоилась и допускала мысль, что я могу погибнуть.

— Тут все очень сложно…

— Давай представим, что я убрал юношеский максимализм куда подальше, — предложил я, — и ты попробуешь мне объяснить то, что я упорно не понимаю?

Жанна помялась, но все же ответила:

— Предназначения не вписаны в журнал напротив каждой фамилии.

Никто не знает его, даже ангелы. Поэтому вполне могло статься, что ты был рожден именно для того, чтобы Сазан тебя убил.

— Чего?! — Мне стало очень обидно от такого предположения.

— Не кипятись. — Она погрозила мне пальцем. — Ты обещал убрать юношеские замашки. Это только один из вариантов. Предположим, что ты был рожден, чтобы Сазан тебя убил.

— Она снова подняла палец, предвидя мои возражения. — Тогда Сазан был бы отправлен при жизни в тюрьму за твое убийство, а после смерти в чистилище, после чего его душа избавилась бы от той грязи, которой сейчас наполнена, и смогла бы пройти реинкарнацию для лучшей жизни. Если посмотреть на все это с моей точки зрения, чем не великая цель?

— Очистить душу Сазана — не велика радость, — продолжал я упираться.

— Ну, каждый мальчик считает, что он определенно рожден, чтобы убить дракона и жениться на принцессе, — снисходительно заметила Жанна.

— А еще мечтает стать космонавтом, — пробормотал я себе под нос и спросил уже громко: — Считаешь меня ребенком?

— Подростком.

— Все-таки ребенком? — не отставал я. В последнее время я ощущал себя стариком, но никак не подростком.

— Ты способен очень по-взрослому для своего возраста смотреть на некоторые вопросы, — примирительно сказала она, — но иногда ты судишь очень резко. Это гормоны, и этого нечего стыдиться.