Дремучий случай

Был я «хорошим», он был готов убить за меня, Сазан сказал, что я «плохой», он попытался меня прикончить.

Я хотел сказать, что раньше надо было думать, причем головой, а не слушать Моха и Сазана, но сдержался. Бабушка всегда говорила мне, что о мертвых плохо не говорят, стало быть, и с мертвыми тоже.

Я только спросил:

— А что изменилось теперь?

— После смерти все становится ясно, — коротко сказал он.

Я молчал. Подбросил кусок глины носком ботинка.

Мне было о чем подумать. Ига умер через несколько часов после того, как попытался меня убить… Что же это получается? Теория Прохоровича о том, что у каждого есть свое предназначение, прочно засела у меня в голове.

Ига не добил меня и почти сразу получил смертельную рану… Значит, в этом было его предназначение? Попытаться меня убить? Черт возьми, ну почему смерти стольких людей связаны со мной? Почему все-таки я? Чем я связан с проклятием Березина? Мы не родственники и даже никогда не были знакомы. Где связь?

— Так поможешь? — голос Иги вернул меня к реальности.

И что я мог сказать? Мысль, что я из-за него чуть не умер, как-то постепенно стиралась, исчезала в суете новых событий и выводов. Теперь мне казалось наоборот, что это он умер из-за меня. И все же…

— Смотря что, — разумно ответил я.

— Моя мама, — сказал Игаев, — она больна, ей нужна операция.

Мама? Интересно, я всегда считал, что Пашка сирота.

— Я всего лишь говорю с мертвыми, а не исцеляю, — напомнил я.

— Я знаю. Маме нужна операция. Дорогая, а у меня остались деньги, я копил, но не успел их ей дать, а она не знает, где они лежат.

Времени мало, я не могу ждать, когда она сама перероет весь дом и найдет их.

— То есть я должен пойти к ней, — подытожил я. Хмыкнул. — И что я ей скажу?

— Правду.

— Сдурел? Представляю: знаете, ко мне приходил призрак вашего сына и сказал, где деньги лежат.

— И в чем проблема? — не понял Ига.

— Да в том, что она меня на порог не пустит после этого. Решит, что с головой у меня плохо или еще что.

— А начнешь врать, тем более не пустит, мама знает, что я зарабатываю… нечестно, она подозрительного типа к себе точно не пустит.

Вдруг ты агент чей.

— Ну-ну, маловат я для спецагента, тебе не кажется? Тоже мне, дитё шпионов.

На самом деле, я сам понимал, что мне уже нечего бояться прийти к незнакомой женщине и заявить, что я переводчик привидений. Не впервой. Так я пришел к Диме, так мы пришли к Оксаниной тете. Но какое-то подсознательное чувство останавливало меня, подсказывало, что не стоит ввязываться.