Дремучий случай

Двенадцатого сентября он выгнал меня из дома. Или я ушел. Не знаю... Разбил ему лицо и ушел. В тот же день люди, которых я считал своими друзьями, пытались меня убить на местном кладбище, но по дурости не добили. Охранник кладбища нашел меня и выходил. — Я задрал рубашку, продемонстрировав Березину еще свежий шрам. Для наглядности, так сказать. — Ну а потом… — Поправил рубашку. — Потом я впервые увидел Жанну, и понеслось.

Вот так, весьма лаконично, зато самая суть.

— Погоди, — не понял Дима. — Убить? За что?

Я хмыкнул.

За что? Хороший вопрос. Надо было Иге его, что ли, задать? Да уж, возможность у меня есть, иди и спрашивай. Только Ига раскаивается в своем поступке уже больше чем нужно.

— Слышал о банде Змея? — Начистоту так начистоту.

Березин кивнул.

— Читал что-то. Отморозки, которые угоняют машины, а полиция никак не может на них выйти.

— Не угоняет, — поправил я, не став комментировать слово: «отморозки», — а взламывают сигнализацию и снимают детали, которые им нужны. Иногда магнитолы.

Иногда берут то, что есть в машине. Многие люди оставляют в бардачке видеокамеры, фотоаппараты и другие ценные вещи, знаешь ли.

— Ну, допустим, — отмахнулся Дима, явно не особо желая вдаваться в подробности преступной деятельности банды. — Ты это к чему?

— А вот к чему. — Я засунул руку за ворот рубашки и достал цепочку, продемонстрировал ему кулон. — Змей это я.

Дима даже подпрыгнул.

— Дела-а, — протянул он. — Никогда не думал, что это банда мальчишек.

— Старшему двадцать, — зачем-то уточнил я.

— Он-то и поднял бунт. Внушил остальным, что я предатель, и они поверили. Не добили по чистой случайности. Как сказал Прохорович, не пора мне еще умирать.

Дима не стал спрашивать, кто такой Прохорович и при чем он тут. И я быстрее продолжил, чтобы и не дать ему такой возможности:

— В тот день они пошли на дело без меня. Один погиб, остальные бежали. Полиция теперь разыскивает всех. И меня тоже.

— Не тебя, а Змея, — уточнил Березин, — они же не знают, что Змей — это ты.

— Дим, я пропал, это вызвало подозрение. Все сходится на мне. Уверен, они уже не сомневаются, что это я. Появиться сейчас на людях, значит, попасть в следственный изолятор, а если следователь попадется не дурак, то и в колонию для несовершеннолетних. И дальше по этапу.

— Ну и дела, — повторил он. — И что ты собираешься делать?

— Не знаю, — честно признался я. — Я думал уехать к бабушке, а оказалось, что она умерла полгода назад.