Хитрая наука

Раздражение между ними не накапливалось, и им не было необходимости вымещать его друг на друге.

А искры продолжали летать, даже когда Лена сметала с пола рассыпанную для ритуала соль, а старик Сергей дребезжащим голосом извинялся, что не мог ей помочь — слишком кружилась от слабости голова, и Лена слушала это, с ужасом понимая: ему становится все хуже!

Отстраняясь по мере сил от этих эмоций, Катя все равно отчетливо сознавала: у них с Вадимом такого не было. Хотя ей когда-то казалось, что было. И что-то действительно было.

Но мало и давно. Особенно — мало.

Хорошо все-таки, что у них ничего не получилось. Катя уже долго танцевала вокруг этой идеи, осторожно приближаясь. Но обычно к ней примешивалась изрядная доза боли, которая заставляла снова отступить. А сейчас Катя испытывала только ясность и облегчение.

Был ли Вадим счастливее без нее, Катя не знала, да и не хотела знать. Но она без него точно могла стать счастливее, чем с ним. Наверное, такая мысль означала, что Катя наконец-то в самом деле отошла от потрясения, которым стало для нее их расставание.

Другое дело, что вместо быстрого и чистого разрыва, от которого у Кати было бы много времени и возможностей оправиться гораздо раньше, Вадим годами тянул волынку и вешал Кате лапшу на уши. Эта обида все еще жалила в самое сердце. И вряд ли когда-нибудь перестанет.

Тем временем Лена сняла с Сергея проклятие старости, и... Вот тут впервые события, по Катиным ощущениям, разошлись с тем, что рассказывала Лена.

С ее слов все звучало хоть и жутко, но как-то терпимо, тем более что Лена мгновенно сняла проклятие.

На деле эти несколько минут тянулись бесконечно, и будь Катя в своем собственном теле, она, наверное, верещала бы от ужаса от начала и до конца.

Когда его волосы внезапно не то что выпали, а скорее отвалились от головы, Сергей поднял руки, автоматически пытаясь поймать пряди. И тут же сложился пополам, одной рукой зажимая рот.

Казалось, его тошнит. Но когда он отнял руку ото рта, стала видна полная пригоршня его собственных выпавших зубов.

А потом появились язвы: огромные, красно-бардовые, сочащиеся кровью. Сергей закричал от боли, Лена — от ужаса. Наконец, отрез зачарованного крапивного полотна, направляемый трясущимися Лениными руками, накрыл Сергея и разрушил проклятие.

Но почти тут же в силу вступило другое. Не успела Лена толком обрадоваться, что Сергей снова выглядел молодым и здоровым, каким ему и следовало быть, как ее обуял новый, до сих пор не испробованный вид ужаса.