Читающие знаки

У запорошенной скамейки пятеро голубей нервно дергали головами, посматривая на мальчика то одним, то другим круглым глазом с желтой радужкой. Еще пара птичек помельче переговаривались на ветках дерева, словно обсуждая ночной снегопад. Чуть впереди пробежала кошка, ее светлая шерсть сливалась со снегом.

«Как белый кролик», — подумал Макс. Кошка тут же остановилась и неодобрительно посмотрела на мальчика, а затем мяукнула, будто призывая: «Иди за мной», и скрылась в кустах. Макс задумчиво направился следом, пробираясь через те же кусты, где прошла кошка, но мохнатая хулиганка словно исчезла.

Зато отсюда начиналась цепочка следов с тремя звездочками на подошве и обрывалась у черной пасти канализационного люка. Макс подбежал к люку, крышка отсутствовала, внизу было темно.

— Мишка, Мишка, ты тут? — негромко позвал Макс. Сначала никто не ответил, а потом Максу почудилось, что из колодца доносится приглушенный звук похожий на стон, и волосы на шее у мальчика встали дыбом.

— Мишка! — заорал он, — Мишка это ты?

Звук повторился, и уже было ясно, что там, на дне, стонет человек, не в силах крикнуть громче или сказать что-то членораздельное.

Макс почувствовал, что взмок.

— Мишка, ты держись, я сейчас позову помощь, — и что есть сил мальчик рванул от колодца к оживленной дороге. Потом вместе с прибежавшими взрослыми Макс суетился у колодца, и больше мешался под ногами, чем помогал, но уйти домой, оставив одноклассника в беде, не мог. Предлагал поднять Мишку на одеяле, как на гамаке, и готов был сам спустится в колодец.

В колодец его никто не пустил, зато Макс узнал, что только спасатели могут оказывать помощь, а самим нельзя, потому что можно сделать пострадавшему только хуже. Он ждал скорую у дороги, чтобы показать, куда ехать, и считал секунды до ее прибытия. А позже, когда Мишку уже вызволили из темного колодца, Макс хотел поехать с ним в больницу, и огорчился, что ему не разрешили. Мишка был бледен, но держался молодцом, обещая, что завтра уже будет на ногах.

Мишка отделался переломом ноги и сотрясением.

Он заправским героем лежал на кровати и только иногда повторял: «Мама, ну всё хорошо, чего ты?» Его мама плакала, повторяя Максу, что если б не он, то могло быть и хуже. Непонятно, что хуже и насколько, но понятно, что ничего хорошего. Она обнимала сына, а потом так же кидалась обнимать Макса, пришедшего проведать спасенного. Макс краснел и утверждал, что Мишка сильный, он бы полежал и сам вылез, и Мишка соглашался. Макс стал героем двора.