Письма с улицы Береговой

Пока Аня успокаивала маму и упрашивала её никуда не ехать, потому что от Семертлеха до Цикмы было больше ста километров, София Евгеньевна что-то искала на полках с новенькими пластиковыми папками.

Аня с мамой сошлись на том, что если завтра Аня не сможет уехать домой, мама приедет ей на помощь.

- Вы говорите, что Вы родственница Веры Ивановны? - спросила новая знакомая, дождавшись окончания разговора.

- Ну, выходит, что внучатая племянница. А мама, получается, что родная.

- В сентябре будет полтора года со дня смерти.

Если до этого времени никто не заявит права на наследование, дом будет признан выморочным.

- Каким? - Аня первый раз в жизни слышала это слово.

- Ну, выморочным, брошенным то есть. Перейдёт в собственность государства. У вас с мамой ведь есть документы?

- Какие?

- Ну, как какие? Бабушкино свидетельство о рождении, о смерти? Документы подтверждающие родство?

- У мамы надо спросить.

- Спроси.

Они ещё посидели, поговорили на общие темы.

Потом приехал слегка раздражённый Пётр, который оказался Петром Павловичем, худым, странно загорелым для этих мест дядькой на очень старом "Мерседесе". Он отвёз Аню вовсе не в травмпункт, а в местную больницу. Софья Евгеньевна поехала с ними, чтобы договориться с врачом, чтобы Аню оставили на ночь.

- Она - моя одноклассница, не откажет.

Стационар был почти пуст. В палате, куда определили Аню после рентгена, лежали две подруги, тоже мамины ровесницы. У них был дневной стационар, им капали магнезию.

Были они ужасно болтливыми, и Аня с облегчением вздохнула, когда процедуры закончились, и женщины ушли домой.

Пришла уставшая врач со снимком, сказала у Ани растяжение и плюхнула на ногу пакет со льдом.

- Скоро медсестра придёт, даст обезболивающее и сделает повязку. Вечером сходите в столовую, Вам ужин дадут.

Когда, наконец-то, было покончено со всеми процедурами, и Аня осталась одна, настало время обдумать всё произошедшее.

Все обдумывания сводились к тому, что надо было звонить маме. Аня сомневалась, что мама обрадуется новостям. И оказалась права. У мамы вообще были сложные отношения со всем, что касалось бабушкиного прошлого. Мама искренне считала, что бабушкины родственники их бросили, а про своего отца и вовсе ничего не хотела слышать.

Первым делом мама высказала Ане за то, что та вообще собралась ехать в Цикму, хотя накануне ничего против особо не имела.