Письма с улицы Береговой

Вера умерла, в марте вот год отвели. А Маня-то жива?

- Бабушки уже три года нет, - рассеянно ответила Аня. - Погодите... Получается, что ваша соседка умерла в прошлом году, в марте?

- Ну, так я про то и говорю.

- А кто же тогда... Сейчас, секунду, - Аня сняла рюкзак, чтобы достать письма. Похолодевшие мокрые пальцы плохо слушались, а молния была старая и часто заедала.

- Ты, может, в дом хочешь зайти? - предложила женщина. - У меня ключ есть.

- Подождите... Вот! - Аня наконец-то справилась с рюкзаком. - Вот, смотрите.

Она протянула старушке стопку писем. Та отмахнулась.

- Ох, милая, я разве увижу, что там написано, тут мне очки нужны. Пойдём ко мне, чего за двором стоять. Погоди только, я собаку загоню.

Аня с опаской шагнула за калитку в высоких металлических воротах. Из большой будки, запертой на старый железный крюк, послышалось суровое рычание, переходящее в угрожающий лай.

- Да ты не бойся, он крепко заперт. Проходи в дом.

Двор был ровный, забетонированный и свежевыметенный.

Крыльцо было высокое, выкрашенное в нарядный голубой цвет, в цвет дверей и наличников окон.

Внутри тоже было прохладно. Пахло старым домом и чем-то печёным. Коридор, или как это в таких домах называется, был совсем маленький, заставленный стоптанной обувью самых разных размеров. Аня разглядела даже детские сандалии.

Из коридора она шагнула в большую проходную комнату, разделённую на кухню и что-то вроде столовой.

Обеденный стол был застелен старой скатертью. В середине стояла накрытая белым полотенчиком тарелка. Хозяйка возилась в серванте, видимо в поисках очков.

- Присаживайся за стол, - сказала она, не оборачиваясь. - Ох, голова дырявая, я же их в комнате оставила.

Хозяйка вышла в спальню, а Аня присела на краешек стула.

- Ну, вот, теперь давай сюда свои бумажки, - старушка на ходу протирала краем передника очки.

Очки были в новой красивой оправе. Старушке они были очень к лицу. Она задумчиво вчитывалась в каждое письмо. И так же задумчиво поглядывала поверх оправы на Аню.

- Как тебя зовут? - спросила она после шестого по счёту письма.

- Аня.

- А меня Любовь Антоновна.

- Очень приятно, - машинально отозвалась Аня.

- Так когда, ты говоришь, письма приходить начали?

- Да где-то в апреле.

- Да... непонятно.

Старушка замолчала.