Принцессы возвращаются домой

Эвлалия, одетая в синюю амазонку с белым кружевным воротником и такими же манжетами, ожидала, когда ей подведут лошадь и помогут взобраться в седло.

Она старалась не показывать вида, но ей было страшно.

Как быть с принцем Перотином, она так и не придумала, и решила отдаться бурному течению событий – вдруг оно само повернётся так, что и делать ничего не придётся.

Хуже было то, что она совсем не умела ездить верхом. Весь её опыт ограничивался детскими катаниями на пони и смирных лошадках в парке – один круг медленным шагом, с инструктором, ведущим понурую скотинку под уздцы.

Ей не приходилось даже править поводьями, и она понятия не имела, как садиться в дамское седло, и как вообще в этом сооружении можно продержаться некое время, да ещё куда-то уехать. Сколько раз она, помнится, собиралась накопить денег и записаться в кружок верховой езды, но всякий раз ей что-то препятствовало – то очередная простуда, то московская затяжная непогода, когда неохота из дому лишний раз нос высунуть, то попросту лень… Она ограничивалась тем, что воображала себя принцессой, гордо гарцующей на породистой лошади в окружении восхищенной свиты из блистательных рыцарей и очаровательных дам…

Поскольку Ляля не только читала книжки, но и смотрела костюмные фильмы из жизни аристократии, она в принципе знала, какие движения ей нужно совершить, чтобы оказаться в седле, и умудрилась лишь слегка озадачить помогавшего ей грума своей необычной неловкостью – но, взгромоздившись на лошадь и взяв в руки поводья и хлыст, пришла в замешательство.

Ведь она понятия не имела, ни как зовут эту белую лошадку, ни куда, собственно, надлежит направляться…

Лошадь тоже была недовольна, ощутив на себе незнакомую и к тому же неопытную всадницу, и попыталась выразить свои чувства в протестующих телодвижениях – она встряхнула гривой, ударила передним копытом о землю, вильнула крупом и взмахнула хвостом.

«Ласточка, как не стыдно?» – обратился к лошади грум. – «Если не перестанешь безобразничать, сейчас отведу тебя в стойло»…

Словно бы поняв его слова, лошадь несколько угомонилась, и лишь нервно прядала ушами.

– Ваше высочество, не изволите ли предпочесть сегодня Ундину? – спросил несколько встревоженный грум.

Эвлалия поняла, что речь идет о другой лошади, но испугалась, что с Ундиной её отношения сложатся ещё хуже.

– Нет, благодарю вас, мы с Ласточкой хорошо понимаем друг друга, – отозвалась она, наградив грума отчаянно-вымученной улыбкой.