Принцессы возвращаются домой

На галерее её ожидал незнакомый молодой человек.

Судя по голосу, совсем молодой. Голос, хотя уже переменился, был ещё не мужским, а мальчиковатым. Лица же она разглядеть в глубокой тени не могла.

– Ваше высочество, – склонился он перед ней, после того, как сперва без лишних слов втянул её наверх и помог благополучно встать на ноги. – Ваше высочество, позвольте представиться: рыцарь Дорион, посвященный в сие благородное звание Вашим родителем, королём Вассианом. Именно о его судьбе я желал бы с Вами поговорить с глазу на глаз, для чего прибег к столь несуразному способу.

– Дорион, я слушаю вас.

– Я буду краток, принцесса: у нас мало времени. Самое главное: Ваш отец и мой господин – жив, однако томится в плену, и спасти его можете, вероятно, лишь Вы… разумеется, при моём усердном участии.

– Где он?

– В Тимании.

– Разве… не в южных морях?

– Он был предательски схвачен, когда бросил якорь в Легоне, откуда намеревался вернуться домой, чтоб присутствовать на празднике в честь Вашего совершеннолетия.

Вернуться в ореоле блестящих побед: власть короля Вассиана добровольно признал Остров Бурь, который отныне будет именоваться Островом Радости. Но двуличные торгаши из Тиманской унии придрались к тому, что Его величество якобы не уплатил ни портовой, ни государственной пошлины. Не предчувствуя никакого подвоха, он сошёл на берег – и тотчас стал пленником.

– И никто из свиты не смог защитить короля?!

– Он ведь ехал домой и к тому же на праздник, и потому не взял с собой своё войско, оставив его на Острове Радости и довольствуясь лишь немногими друзьями и слугами – все они, как я думаю, разделили его судьбу, равно как и команда…

– А ты… а вы, Дорион?

– Я успел тихо скрыться: перелез через шканцы и бросился в воду – дело было туманным вечером, и никто меня не увидел.

Не считайте, только, Ваше высочество, моё бегство трусостью: сам король успел мне шепнуть – «Дорион, если это ловушка, ты не должен в неё угодить, от тебя зависит моё спасение и судьба королевства – проберись как угодно в Мидонию и сумей повстречаться с принцессой: похоже, Эвлалия – единственный человек, кому я там ещё, может быть, дорог»…

– Но зачем мой отец тиманцам? И почему они его тайно держат в плену, не пытаясь потребовать от моей матери выкуп и не ставя иных условий?.

.

– Я и сам удивлялся, Ваше высочество. Но, покуда странствовал по дорогам и общался с людьми на улицах, рынках и постоялых дворах, где меня кормили за песни, я, мне кажется, кое-что понял.