Принцессы возвращаются домой

Рука была тёплой и даже горячей. Вспомнив о хороших манерах, он опустился на одно колено и бережно поцеловал эту руку с обычным присловием: «Ваш покорный и верный слуга»…

Чуть в сторонке Клава заметила незнакомого дяденьку в сером, который по-собачьи принюхивался к её запаху.

– Дорион, а это кто?

– Вольдемар. Вы разве… не помните, как превратили его в человека и дали ему это имя?

– Не пори чепуху. Это сделала – та, другая. А я понятия не имею, что здесь произошло.

Дорион в отчаянии застонал, словно у него заболели все зубы сразу.

– Не кисни! – приказала принцесса. – Ну и рыцари ныне пошли, чуть что – сразу сник…

Тут она увидела вынырнувшего из какого-то шкафа кота.

– Ксеркс?! А ты здесь как оказался?..

– Ваше высочество, это он нас сюда и привёл. Только… прежняя принцесса называла его… как это…

– Артаксерксом, – подсказал Вольдемар.

– Ещё один дубль? – хмыкнула Клава. – Ну, ну… Тут становится интересно. Докладывайте, господа, я должна поскорее войти в суть дела, или, как говорил мой наставник и друг Родион, «догнать ситуацию»!

71.

Королеве показалось, что спала она этой ночью дольше и крепче обычного, однако часы в её комнатах дружно показывали традиционное время вставания и утреннего туалета: ровно семь.

К туалету были допущены фрейлины и самые знатные дамы двора. Килиана гордилась, что ей пока не приходится прятать от недружественных и злоехидных взглядов ни лицо, ни тело, ни волосы – она всё ещё хороша, хоть тридцать шесть, конечно – не молодость.

Во время обычного ежедневного ритуала её красота лишь приобретала достойную своего августейшего блеска оправу в виде горделивой причёски, малой толики пудры, румян и духов – и, конечно же, очередного пышного платья.

На сей раз она выбрала синий атлас с серебристой отделкой, гармонирующий с жемчугами в ушах, на груди и на левом запястье.

В меру строго, в меру роскошно.

Довольная своим нынешним обликом, она вышла в приёмный зал, где уже толпились все, желавшие и допущенные лицезреть и приветствовать королеву.

Скоро эта орава придворных будет ожидать не её, а вступающую в совершенные лета Эвлалию…

Мысль о дочери заставила Килиану слегка нахмуриться.

Одно дело – выслушивать полуискренние комплименты («Ах, не верится, что принцесса – Ваша дочь, вы глядитесь с нею как сёстры, Ваше величество»), но совсем другое – примириться с официальным титулом королевы-матери… А вскорости, не дай бог, ещё и бабушки!..