Рунный меч. Час Пророка

Или это евреи? Ах да, Таисия что-то говорила про пророков и Сталина.

— Уважаемый, заказывать будете? — спросил бармен, но без напора. — Мне отойти надо, сосиски пожарить.

Я оторвался от портрета:

— Пиво наливаете?

— Разумеется. Самое лучшее в городе — от старшей пивной гильдии.

— Отлично! И обед... на ваше усмотрение. Я — не местный.

— С гор спустились? — улыбнулся бармен. — В гильдии состоите?

Офигеть, меня ещё и деревенщиной посчитали!

— Нет, не состою и не привлекался, — мрачно ответил я и вгляделся в бармена.

Да обычный парень, почти такой же, как и я. Помладше лет на пять. Черные джинсы, только не в обтяжку и открывающие щиколотки, а классического покроя. Футболка в тон, бандана и фартук. Длинные волосы завязаны в хвост.

Еда подоспела через несколько минут, и я сразу проникся к местному симпатией. Расторопный чувак!

Пиво и правда было недурным, рыба таяла во рту, а вот овощи выглядели странными. Так, морковку узнал. А горьковатый корнеплод вроде репу напоминает...

Надо бы потрындеть с местным о мире.

— Пиво — норм, спасибо. Меня Тимофей зовут, для своих — Тимоха или Тим.

Бармен вытаращил на меня глаза, как будто я ему предложил в туалете уединиться, а не представился. Может, здесь не принято разговаривать с обслуживающим персоналом? Я с тоской вспомнил своих балаболов-клиентов.

— А меня называйте Галактионом, — выдавил парень. Было видно, что он изо всех сил пытается быть вежливым. — С вашим праздником! С Юрьевым днём!

— Ага, с праздником, — тупо повторил я.

— Не подумайте, что я не толерантен, — вдруг промямлил Галактион. — Можно вопрос?

Так, всё понятно. Бедняга подумал, что я к нему клеюсь. А я всего-то хотел пивка тяпнуть и хоть что-то узнать. Вот только за гномика меня ещё не принимали. Голубого гномика!

— Всё нормально, друг. Я люблю женщин и их сиськи.

— Да я не про мужеложство, — отмахнулся Галактион. — Я про... несвободных.

— В смысле? Про зеков? — ляпнул я, проклиная себя за тупость.

Но бармен, видимо, меня не понял.

— Про несвободных, — повторил он. — Просто никогда не слышал, чтоб крепостной сам сокращал своё имя. Вы не подумайте, я толерантный! И люблю... рабов. Они нужны гильдиям!

Час от часу не легче. Здесь ещё и крепостное право, оказывается, не отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Так вот почему Таисия взбесилась. Для неё обращение «Таечка» — страшное оскорбление, подчеркивающее её рабское происхождение.

Я глотнул ещё пива, переваривая услышанное.