Старшая школа Йокай 3

Я предпочел сделать вид, что ничего не случилось. И мы ни разу не заговаривали о произошедшем.

Им нужна была кровь и новые мысли. Как еще можно перетаскивать йокаев на свою сторону. Кого бы еще поставить в свои ряды.

Интересно, а что было бы, согласись я в тот день?

«— Вы что же, хотите сказать, что создали это крупное дело и накопили состояние в тридцать тысяч фунтов стерлингов, не умея ни читать, ни писать? Господи, боже мой, дружище, кем бы вы были теперь, если бы умели читать и писать?

— Это я могу вам сказать, сэр.

Вечерняя прогулка с Бай была отдушиной в школьных буднях, которые начинали меня тяготить.

— Сегодня не хочешь ли посмотреть на храм шинигами? — она взяла меня под руку. — Там прекрасный парк и небольшая выставка любительской скульптуры.

— Странно, — протянул я. — В парке был, однако скульптур не заметил. С какой они стороны?

— Ты, наверное, был во владениях Кицуки, а я говорю о том храме, который на территории Хаято! Пойдем! — она потянула меня в сторону остановки общественного транспорта.

Парк, раскинувшийся вокруг храма, был чуть вычурнее, чем у Кицуки. Кованые опоры у беседок были выполнены тоньше, подстриженные кусты радовали глаз сложными формами, а на другой стороне виднелась какая-то выставка под открытым небом — верно, и правда та самая скульптурная композиция.

На ней было изображено много разного. Меня отдельно привлек угол, на входе в который было написано: «Три грации».

— Аглая, Евфросина, Талия, — произнесла Бай, присоединившаяся к моему изучению скульптур имени римской мифологии. — Встречались разные интерпретации, что в самом деле значат три грации, однако мне больше всех нравятся две. Первая говорит, что это целомудрие, красота и любовь, а вторая, наиболее, кстати, приземленная из всех, родом из Флоренции. Там неудовлетворенные пятнадцативечные философы-гуманисты увидели олицетворение трех фаз любви: красота, возбуждающая желание, которое приводит к удовлетворению.

Я чуть-чуть покраснел. Она сжала мою руку и повела в другой, менее сексуализированный угол.

— Как тебе здесь?

— Не любитель искусства, но что понимаю — то нравится, — ответил я.

— Искусство так и устроено. Тебе будет нравиться ровно то, что тебе близко.

Небо, которое затягивалось мелкими облаками, начало ронять крошечные капли дождя.

— Давай переждем? — предложила она. — В беседке я видела приятнейшую скамью.

Я согласился.