Волшебное преображение

После чего Катрин приступила к работе с искрой, и, когда она уже решила прервать передачу, поняла, что не может этого сделать.

Последнее, что Катрин запомнила — это злорадный смех "жениха" и его слова "ты, дурища, отдала добровольно мне самое дорогое!". И настолько Катрин стало обидно за бабушку, за себя, за обманутую любовь, что позволила волне ошеломляющей ярости затопить раненую душу, и, благодаря этой последней самой сильной эмоции, она каким-то чудом последние крохи искры смогла оттянуть назад.

Только вот самой найти обидчика Катрин всё равно не могла. Как и все полтергейсты, Катрин была лишена возможности видеть лица людей.

Если сравнить Катрин с другими призраками, то она от них отличалась, как день от ночи - своей способностью мыслить и передавать слабые эмоции. Обычные же приведения ничего не помнят и желают лишь одного - напитаться людскими страхами.

- Он раньше жил в доме для студентов, - сказала Катрин, - сейчас я не ведаю, где он может быть, возможно, вообще уже давно покинул этот город.

- Почему ты сразу на него не напала, как умерла?

- Хахх, - глухой, с оттенком горечи смех, был мне ответом, - осознала я себя далеко не сразу, наверное, прошло несколько дней, когда ко мне вернулись воспоминания.

Я задумчиво почесала затылок:

— Ваше открытие — это прорыв! - протянула я, - наверняка он с кем-то поделился вашими изысканиями.

— Того не ведаю, даже если он и рассказал об этом, то основное условие осталось непреложным - добровольность передачи искры.

Я хотела сказать, что таких глупеньких девчушек можно обманывать бесконечно долго, но не стала, зачем? Найдем этого гада и...

— Катрин, ну, найду я его, а что дальше? Он меня прихлопнет и не поморщится.

— Твоя задача просто ненадолго к нему прикоснуться, а дальше я выпью его душу.

Я покачала головой, но не стала спорить и уточнять, каким образом она его "выпьет".

Тогда же она и описала внешность Поля, особые приметы. Родни у него не было, он был сиротой. Начну его поиски с Академии, наведаюсь туда завтра же, как закончу свои дела здесь.

За этими мыслями я продолжала шерудить вокруг здания. Доползла до входной двери на сеновал и села на чурбачок, стоявший у стены, задумалась. Я сделала круг и ничего не нашла.