Волшебное преображение

Мадам Элоиза Пайп сама того не подозревая, обладала невероятным устройством, весь недостаток которого - мыться нужно стоя, полежать и расслабиться не получиться.

Вымывшись полностью впервые за всё время моего пребывания в этом мире, я с полотенцем на голове и в теплом халате, которые лежали на тумбе около бочки, вышла из ванной и заметила на столе поднос с ужином: тарелка какого-то густого супа, ломоть душистого хлеба и кувшинчик тёплого вина. Перекусив неплохой по вкусовым качествам похлёбкой, я легла на кровать и раскинула руки-ноги расслабляясь полностью.

Как уснула не заметила, разбудил меня голос Катрин, настойчиво мне что-то говорившей:

- Милиса, времени нет, просыпайся!

- Времени на что, - сонно пробормотала я.

- Мы же договорились - я ставлю эксперимент с твоим «духовным» телом!

Я обречённо застонала, закрыв голову подушкой.

- Может потом? Я тааак хочу спать...

- Потом не получится у нас времени немного, ты же помнишь: по моим расчётам мне потребуется восемь часов.

В моём стоне было столько жалости, что я без проблем могла бы выиграть тендер на закупку зимней одежды для жителей Африки.

От этой мысли я рассмеялась и как-то сразу взбодрилась:

- Катрин, а давай! Мне терять нечего: двум смертям не бывать, а одной не миновать!

Меня охватил какой-то безбашенный мандраж.

- Милиса, будет очень больно. Ты, главное, терпи, - с этими словами Катрин "нырнула" в моё тело, а я почувствовала леденящий холод, сковавший тело, а потом жар, поглотивший мои сознание и душу.

Глава 10

Если бы меня спросили: хочешь тебе сделают операцию с особой жестокостью без анестезии, я бы покрутила пальцем у виска, определив такого человека в вид шутников, подвид - неудавшийся клоун.

То, что делала внутри меня Катрин было... было настолько запредельно больно, сродни, наверное, ощущениям, когда живому существу режут конечности ржавым и тупым напильником. Одновременно накручивая внутренности на раскалённую вилку. Не знаю точно, но кажется я орала так, что дом шатался.

А через какое-то время моё сознание просто отрубилось. И если бы не это - быть мне овощем, пускающим слюни.

Прохладные волны качали меня на своих волнах, мягко обнимая и давая успокоение уставшему организму и сознанию

- Милиса, - услышала я голос, - просыпайся...

Не хочу! Оставьте меня здесь в чертогах неги и забвения.

- Мили! Вставай...

Чей-то назойливый шепот продолжал терзать мой слух. Я медленно открыла глаза и уставилась на чистый потолок.