Окно в Полночь

Между нами протянулись длинные золотистые нити, и я отстраненно смотрела, как по ним, капля за каплей, утекают от меня к нему яркие бусины. И эмоции уходили, оставляя пустоту. Тяжёлую, душную, горькую и болезненную до дрожи. И понимание. Острое понимание того, что...

– Завтра тебе снова станет плохо, – хрипло сказал саламандр, – и очень больно. Но сегодня ты должна всё осознать. И принять то, что случилось. Прочь эмоции. Включай голову. Сегодня – сейчас! – ты должна поверить. В то, что было. И понять, чего ждать.

Это не конец, Васюта. Это только начало.

– Я не помню... – отозвалась невпопад и отвернулась, устало обняв плечи. – Я не помню ни лица, ни голоса, ни цвета глаз... Ничего. Почему?

А ещё у меня нет ни одной его фотки. Ни одной. Он терпеть не мог фотографироваться. Я в общем-то тоже, и эту его странность понимала... А теперь жалела. Потому как, оглядываясь назад, видела только высокий силуэт и размытое зелёной тенью лицо. И... не верила. Всё равно не верила. Не отпускало ощущение, что он находится где-то рядом.

Упрямо не отпускало. До совместной работы мы порой не виделись по полгода, но я твердо знала, что он... существует. И этого хватало. Ведь дорог человек, а не его присутствие. И теперь... всё по-прежнему. Несмотря на происки сотовых операторов и слова Маргариты Сергеевны, он... где-то рядом. Он... существует.

– Таким, как мы, нет места в этом мире. Мы чужаки, – негромко пояснил Сайел, – и оставляем мало следов в памяти смертных. Сейчас ты меня видишь, но уйду – и лица не вспомнишь.

Только некоторые слова и поступки. И ощущение. И всё.

Значит, тринадцать лет назад Валик действительно умер, только никто из нас этого не заметил...

– Ты такой же? – я обернулась, перекинув через плечо взъерошенную косу. – Но у тебя нет тела, а у него было. Почему?

– Он слабее, – Сайел пожал плечами. – Серединная сущность. Занимает чужое тело, вытесняя «родную» душу, заимствует её память, привычки, модель поведения. Но пока серединный не использует силу, его не распознать.

Еще есть низшие – это птичка в твоей ванной. Они могут жить только паразитами, соседствуя с чужим духом. А я высший. Я... В общем, местные тела мне... не подходят, – признался уныло. – Очень слабые.

Я вспомнила белый костёр и мощь пламени. И поняла – сгорают.

– Значит, ты всё-таки дух?

– Да, дух, – буркнул сварливо. И покосился на Муза, который сидел на краю стола и неодобрительно изучал учиненный мною бардак. – А он – как я. Тоже высший.