Окно в Полночь

Бухгалтерша – та ещё скряга. Всей редакции, даже Валику, полагались бесплатные карточки для пополнения баланса сотовых, кроме почему-то меня. Я жаловалась и Грише, и директору, но осталась непонятой. Софья Николаевна наотрез отказывала мне в халяве. И так ей и надо.

На вахте зазвонил телефон, но мы не обратили на него внимания. И, пока он заливался недовольной трелью, мы хихикали у дверей директорского кабинета. Собственно, там было три кабинета в одном – проходной секретарский («А где бабуля? Я за неё!»), слева – замдиректорский («Я – Ужас, летящий на крыльях ночи!»), а справа – директорский («Царь, очень приятно, царь!»).

– Теперь его точно уволят, – напророчил Валик.

– Или нас, если не снимем, – поддакнула я.

– Не, на нас и не подумают, – отмахнулся он. – Это Игорек известный массовик-затейник, а мы так... мимо проходили.

– А ведь он и над нами постебался... – сообразила я запоздало.

– Да ладно, это же шутка.

Правда, своё мнение Валик изменил быстро – как только мы зашли в родной кабинет и заметили плакат, пришпиленный к дизайнерскому компьютеру: «Мы великие таланты, но понятны и просты, короли и музыканты, акробаты и шуты!».

Друга аж перекосило.

– Да ладно, это же шутка, – передразнила я. – А он в точку попал, заметь. Ты ж у нас – человек-оркестр, пять профессий в одном флаконе и на одну зарплату.

Валик глянул исподлобья и первым подоспел к моему столу, загородив спиной обзор. И весело хмыкнул.

– Дай посмотреть! – я встала на цыпочки, заглядывая через плечо.

– Мой же диагноз!

А он из вредности ссутулился над монитором, зараза такая. Я фыркнула и сняла шубу. Однако жарко... На монитор своего компа Игорек прилепил плакат с собственной же довольной физиономией и надписью «Доброе утро, страна!»

– Смотри, Вальк, а себя-то он не обидел!

– Где? – друг обернулся, отодвинулся, и я наконец рассмотрела своё рабочее место.

Теперь перекосило уже меня:

– Ах, гаденыш!..

– Говорят, мы бяки-буки, как выносит нас земля.

.. – пропел Валик, копируя голос разбойницы из «Бременских музыкантов». – А что, ты вылитая атаманша, Вась. Тебе бы ещё в черный перекраситься и... Ой!.. – и потёр затылок. – За что?

– Все ему рассказал за перекурами, да? – прищурилась я.

У каждого есть своё неприятное детское воспоминание, и мое было связно со школьной постановкой «Бременских музыкантов», где я играла атаманшу. Вернее, я попыталась её сыграть, но не вовремя испугалась.