Окно в Полночь

И где же мой вечно голодный зверь?

– Угу, кроме красных ящеров, – друг тоже разулся и, не раздеваясь, устремился к ванной. – Туда?

– Ага.

– Гадко здесь... – он зябко повёл плечами и включил свет в ванной.

Реакции – ноль. Я встала на цыпочки и через его плечо заглянула в ванную. Птеродактиль опять обнимался с полотнецесушителем и со стороны напоминал собственно полотенце. Да, и именно так я придумывала все детали для фэнтези. Замечала, что обычная вещь в необычном ракурсе что-то напоминает, задумывалась – что именно, и вслед за ассоциацией появлялись образы и идеи.

Но – так было раньше...

Валик прилежно вертел головой, но ничего подозрительного очевидно не замечал.

– И где оно? – уточнил с любопытством.

– Не видишь? – я расстроилась. Конечно, в глубине души готовилась к такому, но...

– Нет, я же не писатель, – он повернулся. – Пусто, Вась.

Я уныло кивнула. Тогда и о саламандре, и о знаке на щеке рассказывать бессмысленно.

– Вальк, мне страшно... – призналась шёпотом.

– Мне тоже не по себе, – отозвался друг, повернулся и взял меня за плечи, спиной выталкивая в коридор.

– И я, пожалуй, поехал...

– Может, к доктору пора?.. – заикнулась робко. – Поговорить?.. – и визитка до сих пор в кармане шубы лежит.

– Брось, с ним ещё больше сбрендишь. Не торопись. Я что-нибудь придумаю.

Обожаю, когда он так говорит! Но есть одно «но» – ничего он не придумает и ничем не поможет.

– Нос не вешай, – проинструктировал друг, обуваясь. – И не кисни. Сестре рассказала?

– Альке? Нет пока...

– И не говори.

Если твоё семейство пронюхает...

Я скривилась. Хлопот не оберёшься. А двоих сумасшедших в семье хватает с избытком. Первый – по слухам, бабушка, но она умерла, не к ночи будь помянута, а второй – её брат, мой двоюродный дедушка, Иннокентий Матвеевич. И он обитал как раз в доме для... в общем, в психушке. Я третьим быть точно не хочу... И кивнула другу, соглашаясь.

– Тогда – пока. На выходных писать будешь?

– Не знаю, – пожала плечами.

– Звони, если что.

И Валик быстро сбежал. А я закрыла за ним дверь и вернулась в ванную.

Посмотрела на красного «домочадца», на «героический» символ и отвернулась, выключив свет. И едва не наступила на пушистый хвост.

– Баюн! – я присела и почесала кота за ухом. – Ты где прятался?

Он, разумеется, ничего не сказал, только ткнулся влажным носом в мою коленку и тихо заурчал. Я взяла его на руки и побрела на кухню, где по-прежнему пылало магическое пламя неизвестного цветка. Время, конечно, детское – семь часов вечера, но...