Окно в Полночь

Улыбаемся и па(и)шем, да.

На улице уже стемнело. Собравшись с духом, я съежилась и пошла до дома пешком. Троллейбус ждать – к остановке примерзну. А тёмных подворотен зимой я не боялась. На улице – ни души, народ украшает ёлки и греется, чем придётся. И не так уж темно: снежные сугробы серебрятся в свете фонарей, разгоняя зимний мрак. Всем Сибирь хороша, но затяжные морозы... Постоянно мерзнёшь и постоянно хочется есть – и чем сильнее морозы, тем больше требует организм. И прогулка – только на пользу.

По дороге я привычно распланировала вечер.

Помыться, высушиться и собраться на работу. И суп сварю. И бигус сделаю. Надоело полуфабрикатами питаться. Стирку бы ещё затеять... Но её, видимо, придётся отложить до каникул. Завтра на работу, послезавтра на работу... А потом – корпоратив и отпуск. Интересно, Гриша успеет подыскать мне замену до каникул, или после выходить придётся?

Рядом с моим домом знакомая рыжая псина опять выгуливала заиндевевшего хозяина. Того самого, утреннего, с «приветом». Я так быстро бежала, что и не замёрзла, и вспотела.

И остановилась понаблюдать, как несчастный парень, переминаясь у подъезда с кеда на кед, сипло ругался на пса, а тот резвился, носясь по двору с дрыном в зубах.

Пёс заметил меня, подбежал, положил к моим ногам ветку и, тявкнув, дружелюбно завилял хвостом. Я наклонилась за веткой и замерла. В тёмных глазах пса мерцали зелёные искры. Я сглотнула и попятилась.

– Взять, – тихая команда от подъезда.

Я споткнулась и села в сугроб. Пес вильнул каралькой хвоста и.

.. загорелся. Вокруг него расплылось зеленоватое мерцание, он засветился изнутри, как саламандр, шерсть заискрила. Я уставилась на пса с испуганным изумлением. Однако верно говорят, что человеческий мозг – самый лучший кинотеатр, раз такие вещи показывает...

– Писец, – протянул парень в кедах, подходя и садясь на корточки рядом с псом. – Ты же писец, правда?

Я вздрогнула. Парень... тоже горел. Серебристо-зелёное сияние обволакивало фигуру, скрывая одежду и черты лица, расползалось по снегу прожекторным пятном.

М-мать... Кажется, мне не... кажется. Попа мёрзнет, руки – тоже. А глюк говорил, что... В общем...

– Писец, – снова повторил... этот.

– Вам чего? – буркнула я нервно и попыталась отползти, но...

Пёс красноречиво обнюхал мои валенки и повозил мордой по правой штанине. По моей ноге поползли серебристо-зеленые искры, стекая на землю и... плавя снег. Сугроб, в котором я сидела, задымился. Химия, что ли?..

– Писец, – включил попугая «парень».