Наследие Черной Воды

Если он бросится, то я успею войти в его ближнюю зону, выходя из области поражения хвоста, и нанизаю на копьё.

Ещё одно угрожающее шипение. Удар когтистой лапой по земле, невидимая волна полукругом расходится в стороны, сбивая листья и заставляя отползать мелкий кустарник. Я чуть наклоняюсь вперед и усилием воли создаю сгусток силы между нами, демонстрируя, что не намерен отступать.

Гривун слегка подался назад.

Мой ответный крошечный шажок почти незаметен, но он есть. Мы оба знаем.

Его следующий шаг больше, длиннее. Точно так же, как и мой.

Рявкнув напоследок, гривун отступил. Развернулся, угрожающе взмахнув хвостом, и скрылся между двух кустов, освобождая путь. Если бы я последовал за ним, драки было бы не избежать, но, к счастью, тропа уводила в иную сторону.

К тому моменту, когда я замкнул круг, вернувшись в точку, откуда начал обход, сумка оттягивала плечо несмотря на чары облегчения. Очень хотелось бы сказать, что всё закончилось, но надо ещё до дома добраться – только там, внутри ограды, можно расслабиться.

Ещё шест тащить… Одним словом, на возвращение тоже потребовались время и усилия, не столько физические, сколько моральные, от нервного напряжения моё нижнее бельё насквозь пропиталось потом.

- А мы алтарь украшали! – радостно подскочила ко мне Мерри, стоило войти в храм.

- Да? Молодцы. Вот, отдай бабушке, - я передал ей сумку.

В ближайшей купальне перед помывкой тщательно проверил одежду.

Лет пятьсот назад один из предков, проводящий ритуал, не заметил завалившегося в карман листочка. Записи гласят, целых три месяца в поместье скисало молоко, а лары исполняли приказы более творчески, чем следовало бы.

Вернувшись в ритуальную залу, я подошел к стоявшему возле стеночки Хремету. Призрак отстраненно наблюдал за женщинами, заканчивавшими последние приготовления к обряду.

- Не вижу Лотаря, владыка. Его не пригласили?

Старик, разумеется, давно заметил, что Лотаря я отцом не зову.

Непримиримый характер ничуть не мешает ему прекрасно разбираться в нюансах человеческих взаимоотношений. Поэтому, раз никак не комментирует, значит, его всё устраивает.

- Отсыпается у себя в комнате.

- То-то я смотрю, Ксантиппа дерганая.

- Он её сын.

Добавить нечего. Бабка может сколь угодно орать на Лотаря, проклинать, смириться с тем, что его фактически отстранили от семьи, но он остаётся её сыном.