Вика в электрическом мире

Папа схватил бутылку шампанского, а я закричала: “Потряси, потряси, хочу, чтобы стрельнуло!” Но он иногда бывает упрямым, как баран: так осторожно вынул пробку, что даже не зашипело. Куранты начали бить полночь. Мы чокнулись и выпили. Тут только я немного почувствовала праздник.

А минут через двадцать мама и говорит: “Ну ладно, вы как хотите, а я пошла спать”. “Я тоже, пожалуй”, — говорит отец. “Спать?! В новогоднюю ночь?!” — я чуть не заорала от возмущения, но тут заметила, как они друг на друга глянули, вроде бы мельком, и до меня доехало сразу, что совсем не спать они пошли.

И я сказала только, чтобы они не догадались, что я догадалась: “Засони”, — и стала дальше смотреть концерт.

А когда они ушли, мне стало себя ужасно жалко: у всех кто-то есть, только у меня совсем никого нету. В новогоднюю ночь сидеть одной-одинешенькой и пялиться в ящик. Я что Пугачеву не видела? Повеситься можно. Наверное, я во всем мире одна такая одинокая и несчастная. Захотелось поговорить хоть с кем-то. И тогда я вспомнила про картонную карточку в кармане куртки.

Я вышла в прихожую, достала эту карточку и прочла: “Ведерников Виктор Алексеевич, адвокат”. И номера телефонов — домашнего и рабочего.

Я тогда еще не знала (хотя, наверное, знала, только забыла), что адвокат — это тот, кто защищает, и мне стало немного неприятно, что мой новый знакомый как-то связан с судом, значит — с милицией, там, с тюрьмой (так я решила), с чем-то неприятным. Но я все-таки набрала его домашний номер.

Трубку сняли сразу: “Да?” А я еще не успела придумать, что буду говорить, потому довольно долго молчала, и на том конце провода молчали тоже.

Наконец, я сказала, не найдя ничего умнее: “С Новым годом”, и он сразу ответил: “Спасибо... Вы — та девушка, с которой мы сегодня познакомились? Из маршрутки”. “Да. Я подумала, что вам, наверное, сейчас очень одиноко”. “Вы — добрая девушка”. “А вы правда — один?” “Правда. Если я сейчас подъеду к вашему дому, вы выйдете?” “Нет, нет, не надо. Я же сказала”. “Я подумал, может, вы передумали. ..” “Нет”. “Тогда, извините. Как вас хотя бы звать?” “Вика”. “Вика?! Не может быть”. “Как это, не может быть, если меня так и зовут?” “Да, да, это я сам с собой...”

И вот примерно в этом же духе (совсем ни о чем) мы проболтали с ним минут сорок (я, кажется, становлюсь писательницей: конечно же, я не могла запомнить весь этот диалог и сейчас сочинила его находу; но примерно так все и было). В конце концов мы договорились до того, что я пообещала позвонить ему завтра.