Вика в электрическом мире

Сторож анатомического корпуса мединститута, где и находился морг, услышал ночью удары в дверь изнутри. Был он, во-первых, не робкого десятка, во-вторых, к постоянной близости трупов привык и ничуть их не боялся, в-третьих, знал, что всякое бывает и не раз слышал рассказы о том, как живых людей принимали за мертвых. Поэтому — не запаниковал, а отпер дверь, и в коридор вывалился привезенный давеча замороженный.

Около трех месяцев провалялся Павел Годи в военном госпитале (куда его почему-то определили) с двусторонней пневмонией и обморожением конечностей.

Но он был жив! И это было невероятно для окружающих. Для него же еще более невероятным было то, что произошло с его сознанием в те часы, когда тело, превращенное в ледышку, валялось сначала на полу хладокамеры, потом — на столе морга.

... Устав стучаться в дверь и придя к выводу, что это — бесполезно, он подтащил ко входу подходящую по размеру тушу, сел на нее и закрыл глаза. Смерть, пританцовывая от холода, стояла наготове за его спиной. Но это была обыкновенная рядовая смерть, и она не ожидала от клиента последовавшей неприличной выходки.

Он спал. Во сне он начал умирать. И тут что-то подсказало ему, что можно этого и не делать. Нужно только “рвануться”... И даже не изо всех сил, а просто неким особым образом — со специальным “поворотом”; и не прямо, а под определенным “углом” — рвануться разумом из тела, по-особенному “выгнувшись”... Нет, все термины прошлой жизни выглядят тут нелепо. Но он ЗНАЛ, КАК все это нужно делать. И он выгнулся разумом, дернулся под подсказанным интуицией углом.

.. Смерть, отвесив челюсть, выронила косу, а дух Павла Годи вместо того, чтобы, как положено, отправиться к праотцам, подскочил к дверям холодильной камеры и, встав ребром, без особого труда протиснулся наружу в полумикронный зазор.

... Как он себя ОЩУЩАЛ? (И это слово тоже неупотребимо в данном случае; ощущать по-настоящему можно только посредством органов чувств, он же весь сейчас был, собственно, одно ощущение, чувство.) Спрашивать у него, что он сейчас чувствует — было бы столь же нелепо, как о количестве вагонов в электровозе интересоваться у электричества.

Но он ЗНАЛ, что сейчас он — прозрачная, очень тонкая субстанция, имеющая форму отображения человеческой фигуры на плоскость. И в данный момент он мчался по ночным проулкам, точно зная, где искать человека, который должен вызволить его тело из белых объятий холода.

И он добрался до квартиры мастера, и он взбежал по лестнице и всосался в дверную щель, и...