Святоша. Империя храмов

— Илья, ваше светлость, — мои глаза нашли герб - в виде золотого кулона на шее.

Месяц и звезда из увесистых камней глубокого красного цвета, на княжеском щите из золота покоился между полушарий третьего размера. Терялся там, как и я, пытаясь рассмотреть герб. Исключительно для того, чтобы разобраться, кто передо мной.

— Ну что вы, Илья, для вас просто Мари. Позволите представить вас моим друзьям?

А вот уже было более продуктивно, чем залипать в княжескую грудь. Навязываться самому было неприлично, а милая княжна могла взять на себя роль моего «представителя».

— Благодарю, буду вам признателен, — я кивнул и улыбнулся.

И меня начали представлять. Князьям и графам, генералам и адмиралам. По одному и тому же сценарию. Обмен именами и титулами, осведомление о здоровье, погоде и экономике. Светские разговоры сводили меня с ума, но я держался.

Не без помощи княжны, которая умело уводила меня дальше и дальше, переходя от одной группы аристократов к другой. По пути я опрокинул, то есть уже неторопливо пригубил, ещё пару хрупких бокалов.

Торжественная часть с выступлением его императорского высочества, цесаревича Георгия, задерживалась. Но никто не беспокоился по этому поводу, обмениваясь любезностями и поглощая шипучку. Официанты метались, поднося поднос за подносом.

Закуски, кстати, я так и не увидел. От чего разгорелся аппетит. И не только на еду. Мари не отпускала мою руку, изредка позволяя чуть прижаться в пылу разговора. В такие моменты она тихо смеялась чьей-нибудь шутке, которую я уже не слышал.

— Не желаете освежиться? — лавируя между людьми, прошептала она мне на ухо и указала на приоткрытую стеклянную дверь.

За ней находилась терраса, огибая, похоже весь этаж. Там царил полумрак и вроде никого не было, поэтому я согласился. Хоть на пять минут избавиться от болтовни. Пусть уединяться с княжной я опасался, но её поведение не было похоже на наглость баронской дочки.

Хотя такое внимание и благосклонность навевали..

Свежий ночной воздух немного остудил меня. Девушка изволила отпустить мою руку и я облокотился на перила, чуть перегнувшись через край.

Разное в моей жизни бывало, взять хоть бы последнюю нифму, забравшую жизнь. Но чтобы так теряться перед женской притягательностью... Улица, прохладой и городским шумом, помогла включить мозг.