Абьюз

Не женись Фил на этой своей тупой, пронырливой кореянке или контролируй он её лучше, жил бы себе да здравствовал по сей день. Но это всё лирика. А сейчас, давайте, выбирайтесь оба из постели, можете нежно проститься друг с другом и – за дело. Один к одной девчонке, другой – ко второй.

Артур дёрнулся, видимо, желая что-то сказать.

Ухмылка Рэя стала ещё шире:

– Я понимаю, с вашими наклонностями разлука не сахар, но жить такая штука, приходится наступать себе на горло ради цели, иногда своей, но чаще – моей, – засмеялся он ядовито.

– Не плачьте, голубки мои! Сдержите скупые мужские слёзы! Всё пройдёт, и мы снова будем вместе.

– Да пошёл ты, – огрызнулся я, скорее по привычке.

– Уже иду! – игриво шлёпнул он меня по заднице. – И вам советую не залёживаться. Настроения у меня меняются быстро, после обеда я и в половину не бываю так добр, как с утра.

Дверь за Рэем захлопнулась.

За ним в воздухе остался держаться тонкий шлейф одеколона.

Несколько минут дрожал, тонкий и неровный, потом развеялся.

– Похоже, уик-энд закончен, братишка, – улыбнулся я Артуру.

– Ну что? Пора выбираться из уютной постельки в страшный, грешный мир?

Откровенно говоря, я был только рад.

Выносить Артура в больших дозах у меня никогда не получалось. У него была дурная привычка всё усложнять и драматизировать, меня это раздражало.

Увы! Но не всё то, чего хочешь с ночи, остаётся желанным и с утра.

Вот уж не знаю, с какого перепуга в голове Артура родилась благая, всехристианская мысль про то, как я нуждаюсь в понимании, моральной поддержке и его дружеском участии? Это категорически не так! Ещё меньше я намерен возиться с его личными тараканами.

Для меня между нами всё всегда было предельно ясно и просто: секс, секс, секс и – ничего, кроме секса.

Отлично провести время вместе, расслабиться и оттянуться, повеселиться и разойтись в разные стороны до следующего раза. Всё было так прекрасно, и вдруг на него нашла эта блажь зачем-то приплести к физиологии чувства?!

А после его романтичного поступка в стиле истинного Ромео, на трезвую голову я Артура вообще воспринимаю тяжело.

Будь я девушкой я, возможно, оценил бы все его страсти-мордасти, но, вопреки всему, я всё-таки остаюсь юношей. И эти роковые уси-пуси для меня – слишком.

Ещё неприятней чувствовать вину. За что я должен терзаться?! Я же не толкал его вниз! Он сам проявил эту слабость. Но под взглядом Артура, при взгляде на него я ничего не мог с собой поделать – чувствовал себя виноватым перед ним. И меня это бесило.