Абьюз

– Ты хоть понимаешь, что таким, как ты, дважды шанс не даётся?

– Ты это сейчас о вечеринке? Или о себе?

Я смерил девицу нарочито оценивающим взглядом. Медленно облизал её глазами с ног до головы, задержавшись на пухлых, сочных, ярко-алых, вырви глаз, губах. Или я что-то путаю, или с такой помадой девочки из её круга в школу не ходят?

Но губки аппетитные. И фигурка. Этого не отнять.

Не-Помню-Как-Зовут не придумала ничего лучше, чем отвесить мне оплеуху.

Вернее, она попыталась это сделать, но, естественно, я в лучших традициях жанра успел перехватить её руку и, рывком подтянув красотку к себе, прижался к её алому голодному рту, впиваясь в эти пухлые, пахнущие ванилью, губы.

Губы, как вишни, были сладкими настолько, насколько обещали. Её помада плавилась между нашими губами, сходя на нет.

Она так и не решила, отчаянно ли сопротивляться моему выпаду, выдерживая характер или уступить нахлынувшему на неё чувственному удовольствию.

Я принял решение за нее, разжимая ладони и отступая на шаг:

– Убери машину, куколка.

– И что ты мне сделаешь? – упрямо вздёрнула она подбородок, сверкнув тёмными глазами.

– То, что я могу сделать, тебе не понравиться.

– Знаешь, ты кто? Ты – самоуверенный кретин! – ожидаемо завелась девчонка. – Ты слишком о себе высокого мнения! Да ты никто! Абсолюное ничтожество!

– Наоралась? Отлично. А теперь, будь хорошей девочкой – убери машину.

– Да пошёл бы ты!!!

– Я сказал: убери машину.

Толпа вокруг собралась уже приличная. Народ жаждал зрелищ. Мой священный долг выполнить желание большинства. Кроме того, крутые парни перед богатыми избалованными девочками ведь не пасуют.

Девчонка демонстративно заблокировала двери авто и, крутанувшись на тонких шпильках, которыми заканчивались её модельные изящные сапожки, вызывающе обтягивающие тонкие щиколотки и голень, двинулась по направлению к школьным дверям.

– Отлично, – прорычал я, поворачиваясь к своему новенькому, ещё пахнущему лаком, авто.

Понты они такие понты. А надо – значит надо.

Когда я хлопнул дверью и машина, с визгом пробуксовывая колёсами на месте, сорвалась с места, испаночка обернулась.

Её подружки, окружавшие её тесным кольцом, тоже.

Металл жалобно и возмущённо скрежетал, когда я таранил её красную, в тон помады на губах и лаку на ногтях, машинку, сдвигая её с места, проволочив по стоянке несколько ярдов.

Парни вокруг улюлюкали, радостно хлопали в ладоши.