Убийство некроманта

По правде сказать, она даже и не знала, сможет ли вообще пройти. Никогда не пробовала и сейчас не собиралась.

Перед ней на земле, за яркой светящейся линией, отделяющей мир Яви от мира Нави, блестели лужи, заполненные грязной бурой жижей. На поверхности жижи плавали листья, мелкие ветки, птичьи перья… Целая стая темных птиц взвилась над кустами справа. Какая-то серая, похожая на волка тварь вынырнула из зарослей и тут же снова скрылась. Все это происходило в полнейшей, неестественной тишине.

В том месте, где в ее мире росла береза, здесь стояла потемневшая от времени деревянная виселица, ветер раскачивал ужасный труп повешенного.

Нина поморщилась, но взгляд не отвела. Вместо этого она сосредоточила на покойнике все свое внимание. От напряжения в голове сначала зазвенело, потом возникла знакомая мигающая боль.

Лицо покойника шевельнулось, по нему пробежала гримаса ужаса, потом его глаза навыкате уставились на Нину и на губах задрожала блуждающая улыбка.

Нина хотела с ним поговорить, но не смогла победить отвращение и ужас.

В голове звенело, сердце, казалось, вот-вот разорвется. Она накрыла светящееся кольцо ладонью. Волшебный свет исчез, а вместе с ним и другой мир тоже. Нина снова стояла во дворе деревенского дома под моросящим дождем. Возле ее ног топтался Анчут, сочувствующе заглядывая ей в глаза.

– Что видела? – нетерпеливо спросил он, не дав времени даже отдышаться.

Нина распрямилась, бросила взгляд на качели. Ее опять замутило.

– Здесь, на этой березе, где сейчас качели, когда-то мужик повесился, – слова выпадали из нее как тяжелые мокрые булыжники.

– Понятно, – протянул Анчут, оглядывая старую березу от корней до верхушки. – Только вряд ли он сам повесился. Убили, наверное, иначе Плачка бы не повадилась. А это, часом, не хозяин дома был? Отец этой Ольги?

– Нет. Давно висит. Ни дома, ни деревни там еще и в помине нет.

– В целом картина ясная, возвращаемся в дом. Незачем тут больше мокнуть, еще простудишься.

Ты скажи, кстати, Ольге, что бы мне тоже чайку с печеньками налила, а то сижу там на подоконнике, как сирота казанская, слюнки глотаю.

– Вот уж нет, Анчут, пожалей бедную женщину. Она и так, наверное, сейчас на грани сердечного приступа, а я ей про чай для бесов начну рассказывать…

Нина с Анчутом зашагали к входной двери дома на этот раз по дорожке, ни от кого не прячась. На крыльце Нина остановилась.

– Анчут, подожди, – тронула его за плечо девушка.