Связи, Цепи и Оковы (рабочее название проекта)

Полагаю, с его стороны всё смотрелось довольно своеобразно и даже оскорбительно.

Это был триумф, восторг. Он проник в этот мир, и тут же встретил и Арквейд, свою любовь, и эту нелепую ошибку, выжившее тело прошлого воплощения. Цель, к которой он стремился, ради которой отбросил человечность и шестнадцать реинкарнаций, почти лежала у его ног. Достаточно только разогнуть пальцы на шее милейшей Арквейд.

Что ему эта глупая девочка? Оружие такого класса неспособно нанести ему адекватного вреда. Не та Эпоха, не та сила уже у Церкви.

Кто там впереди? Мальчик-маг с ножом и Глазами? О, да, последние интересны, как и обилие Цепей. Возможно, следовало бы выбрать ложного Тоно Шики в качестве сосуда, раз он показал такой потенциал. Но нет смысла в сожалениях, тем более, он и так, на вершине холма.

Ртуть? Барьер? Интересно. Но не более.

Я тот, кто назвался Героем.

Морг.

Что случилось? Сколько времени прошло, пока он смежил веки?

Отринул сомнения, выбрав Путь свой.

Почему есть ощущение, будто он произнёс не две строки арии, а гораздо больше? Игры со временем? Гипноз?

Брал и отдавал, трактуя Баланс.

Что это за воздействие? Он путает мне мысли? Откуда я знаю, что это не третья точка Арии Мистерии?

Всё для победы, всё жизни ради.

Так, надо выбираться, пока он не закончил. Многосложная ария заклинания, очевидно, поддержка ритуальной компоненты. Дело пахнет могильным прахом.

Открываю Врата к Зерцалу Своему.

Удар. Ещё. Почему в памяти лакуны?!

Я говорю, коль меч в руке моей.

Что. Изменилось. Опять.

Если нет героя, нет и подвига.

Но если герой совершает два подвига,

Не делает ли это его дважды героем?

И земля под ногами разверзлась. Холм сменился пропастью, смыкающейся над головой, а стены её отрезали его от окружающего мира.

С болью, забытой в жизни Змея Акаши, он ощутил пустоту на месте Магический Цепей.

Парень – в лёгких на вид доспехах из тонких чёрных пластин – оторвал от своего прямого меча правую ладонь.

С улыбкой и прищуренным глазами.

Поток молний разбился о доспехи из тонких, невесомых пластин, будто вместо них был защитный Фантазм среднего ранга.

Ветер с лёгким свистом, шёпотом донёс прощальную речь улыбающегося мальчика.

- Кто сказал, что восемнадцать – счастливое число?

Его ответный крик оборвался пустотой.

Я посмотрел на пустую лакуну на месте, где был Михаэль Роа Вальдамион.