Тайна старой леди

Светленькая, маленькая, лёгкая и симпатичная, как эльф.

- Любуешься? Дай мужикам нормально пожрать. Шеи уже посворачивали. Сейчас потянутся...

- Лиз, - развернулась я к ней и крепко обняла: - Что тут такого, что им всем так нравится? Скажи честно.

- А фиг знает, Ари. Просто гармонично все как-то - буквально все до мелочи. В одном ключе, что ли? Изысканно, пропорционально, я бы сказала – идеально. Трудно объяснить. Гармония? Ты читала Ефремова? Он объясняет красоту рациональностью. Но это было бы слишком просто – сухо как-то.

Я слышала, как Кривцов говорил, что когда ты улыбаешься - крышу сносит. Не потому же, что в тебе все целесообразно? И потом есть еще личное обаяние. Ты очень милая, а не только красивая и это уже, как гипноз. Даже я бывает зависаю. А что там с мужиками творится – вопрос. В общем, объяснила, как могла. А что тебя пробило?

- Лиза, это все хорошо, но вот… если ты узнаешь обо мне что-то нехорошее, но я не буду виновата, как ты поступишь? И вот как раз тут наступает полная задница, Лиза.

Я сейчас своих родителей… валемидин твой с собой? Хреново... а аптека тут есть рядом?

- Ты меня пугаешь, мать. Забыла, что мы команда? Да по фигу мне… рассказывай, я вся - одно большое ухо..

- Сначала валемидин... маме дам. Блин, театр какой-то, тупо драматический. Сама во все это не верю...

Мы купили лекарство и почти насильно влили его в маму, напугав ее этим еще до моей исповеди. Сидели, смотрели на неё и ждали, пока подействует. Потом папа не выдержал и рявкнул.

И я стала рассказывать с того момента, когда мне предложили работу у Бэллы.

Они слушали молча, а я старалась говорить связно. Некоторые моменты, в частности о поцелуях, озвучивать было неудобно - при папе, но я же боец? И говорила, глядя ему в глаза. Не его я боюсь. Рассказала и про Ярослава, и про первый свой поцелуй, и честно призналась, что он мне понравился. И про то рассказала, что было потом, и все, что знала про Бэллу. А дальше зачитала вслух бабушкино письмо. Теперь они знали все.

Прибалдевшая Лизка затихла, выпучив глаза. Мама смотрела на меня со страхом, очевидно уже прокручивая в мозгу все те ужасы, что предположительно грозили мне.

Папа молча смотрел в окно, только желваки играли на скулах. Они с мамой внешне мало подходили друг другу. Она – милая, нежная, даже изысканная, очень женственная в своих платьях. А он сухощавый и невысокий, в вечных джинсах, с ранней сединой и сильный... очень сильный и не только физически.